Книга Пустующий трон, страница 158 – Кен Лю

Дьана вышла на берег и сложила из ила две кучки. Затем палочкой аккуратно придала им форму логограмм: гитрэ юту.

— Вот умница! – воскликнул Воку Фирна. – Пэкьу-тааса, ты пишешь не по годам изящно, не хуже своего отца.

Покраснев от смущения, малышка ответила ему поклоном-джири.

— Не перехвалите меня. Я умею писать всего несколько сотен логограмм и имею лишь общее представление о деяниях Кикисаво и Афир. Мало что знаю об окружающем мире, и уже тем более не знаю себя.

— Ха, да я в твоем возрасте не мог даже…

— Вот это улитка! – воскликнул Тодьу и с брызгами зашлепал к берегу.

У него на ладони лежала ракушка размером с кулак.

Мальчик подошел к Воку Фирне, небрежно растоптав правой ногой написанные Дьаной логограммы.

— Правда, похоже на шлем-череп? Ох и вкуснющая, наверное, эта улитка!

Он сунул раковину под нос Воку. На вид она ничем не отличалась от сотен других, усеивавших прибрежные камни. Заметив, что ее логограммы уничтожены, Дьана скривилась, готовая расплакаться, а Тиму вскипел от злости на сына.

— И правда, могучая улитка, – произнес Воку, чтобы разрядить напряжение.

— Думаешь, она лютая? – спросил Тодьу. – А зубы у нее есть?

Не обращая внимания на расстроенную сестру, он потыкал моллюска палочкой, которой только что писала Дьана.

Девочка бросилась к отцу; тот подхватил ее на руки, крепко прижав к груди. Дьана обвила руками шею Тиму и уткнулась в нее носом.

— Нашел у кого спросить; можно подумать, я разбираюсь в улитках, – ответил Воку. – Но помнится, было дело, когда саранча в соседние области нагрянула: тогда люди здесь одной рыбой да улитками из Аризузо питались.

— Тан-тигр Воку, вот уж не знал, что вы изучаете местную историю, – заметил Тиму, стараясь избегать грозных взглядов на сына.

— Раз местные их едят, значит не такие уж эти улитки и лютые. – Тодьу бросил ракушку на песок.

— В историки я не мечу, – сказал Воку, – но министру обрядов полезно знать местные традиции. Меня весьма удивило, что в соседнем регионе в ходу множество народных логограмм, у которых корнем служат слова «сеть» и «крючок», хотя до моря отсюда далеко. Да, народная логограмма – это сборная логограмма, составленная на основе логограмм классического ано, не признанная чиновниками и мудрецами…

— Я знаю, что такое народные логограммы, – с улыбкой перебил его Тиму. – Ими пользуются неграмотные простолюдины, чтобы донести друг до друга простые мысли или призвать удачу: многие верят, что логограммы обладают волшебной силой.

— Не осмелюсь спорить с вами, ренга. Просто я привык, что другим министрам все приходится разъяснять.

— Вот бы и другие министры интересовались жизнью народа Дара так же, как вы, – мечтательно произнес Тиму.

Взрослый разговор утомил Тодьу. Заметив, что на него перестали обращать внимание, мальчик угрюмо побрел обратно в воду.

— Исконная культура Дара крайне занимательна, – произнес Воку. – Я понемногу тренируюсь писать стихи на классическом ано.

— Вот как? – Тиму изумленно вскинул брови. – Поделитесь при случае… Так что вы там говорили о народных логограммах?

— Ах да. Я с большим интересом изучаю их. Мне думается, с их помощью можно разработать письменный язык льуку – сами знаете, зиндарийский алфавит таны учить не хотят, отчасти потому, что местные ставят буквы ниже логограмм. Так вот, я поспрашивал у здешних ученых, почему горные жители пользуются таким количеством логограмм, связанных с рыбной ловлей, но большинство мудрецов воспринимают народные логограммы скептически и вовсе не проявляют к ним интереса. В конце концов я был вынужден обратиться к деревенским старостам, от которых я и узнал, что в былые времена из-за страшного голода крестьянам пришлось заняться рыбалкой в Аризузо, несмотря на крутой подъем к этому озеру. Мне удалось подтвердить подлинность их рассказов благодаря записям монахов этого храма.