Книга Говорящие кости, страница 644 – Кен Лю

Семечко одуванчика промчалось над Димуши, столицей магии.

«Позолоченная клетка», самый большой на Островах театр, вмещавший пятьдесят тысяч зрителей, был забит до отказа. Звездой вечера была седовласая Лолотика, совершавшая свой пятнадцатый тур по Дара, по тому же самому маршруту, которому следовал некогда император Мапидэрэ. Десять лет прошло со времени ее последнего тура, приуроченного к обновленной постановке «Женщин Дзуди».

На сей раз несравненная Лоло обещала всем своим поклонникам, новым и старым, невиданное прежде представление.

Подсвечивающие сцену искривленные зеркала меркли одно за другим, словно умирающие звезды; шелкокрапинные лампы над головами зрителей с шипением погасли, как если бы облако заслонило луну. Полная темнота воцарилась в «Позолоченной клетке». Все затаили дыхание, уставившись на невидимую сцену.

И вот во мраке начали, похоже, вырисовываться некие очертания. Зрители терли глаза.

Фосфоресцирующие призраки – зеленые, голубые, синие – копошились во мгле, подобно фантастическим тварям в пучине вод или первым богам льуку. Даже осознание того, что Лолотика, скорее всего, использует сделанные из светящегося шелка костюмы, не отвлекало от творившейся на сцене магии.

Послышался шум выходящего воздуха, шипение, тяжелое дыхание: сначала звуки были слабыми, но потом становились сильнее и сильнее, пока весь театр не завибрировал в такт с дыханием некоего гигантского всеобщего легкого. Сами не отдавая себе в этом отчета, зрители задышали синхронно с отбивающим ритм метрономом.

Яркая вспышка, красно-оранжево-желто-белая, пронзила тьму, как падающая звезда, летящая сквозь космос. Собравшиеся дружно охнули, словно бы ощущая жар небесного огня, исходящий от их кресел в амфитеатре.

Светлая полоса не гасла, она становилась шире, превращаясь в завитой язык пламени. В ее все более сильном свечении из темноты проступили очертания женщины, которая размахивала горящим хлыстом. Лолотика, хотя уже и пожилая, но по-прежнему гибкая и проворная, с торжествующей улыбкой на устах, соперничала с самим солнцем. Дав зрителям лишь краткую возможность встретить ее аплодисментами, Лоло подпрыгнула в воздух, кружась в ритме громоподобного дыхания механического легкого.

Извивающийся язык огня, шагов двадцати или тридцати в длину, стал продолжением актрисы, пока та прыгала, вертелась, парила в воздухе и падала. Подчас он опоясывал ее, как знаменитые длинные рукава императрицы Рисаны, а подчас устремлялся прочь, словно копье повелителя Фитовэо; временами ревел и щелкал, подобно дыханию гаринафина, а порой сникал и угасал, как миниатюрная зажигалка в руках повара, готовящего «Пир госпожи Каны».

Просто уму непостижимо, что вытворяла Лолотика. И как только ей удавалось так ловко подпрыгивать и зависать в воздухе, пока вокруг ее ног распространялось слабое свечение? Как ухитрялась она играть огненным языком, подобно странствующему герою, который умело балансирует мечом? Мелькали и кружились искры, напоминая светлячков в темном лесу. Язык пламени раз за разом описывал зигзаг, словно молния среди грозовых туч. Зрители сидели как завороженные, наблюдая за тем, как на сцене разворачивается великий роман между этой невероятной парой: танцовщицей и ее возлюбленным, огнем.