Книга Говорящие кости, страница 514 – Кен Лю

Фиро рассмеялся, но хохот этот больше напоминал вой отчаяния.

— Ты думаешь, что видишь все, но не способна заглянуть в мое сердце. Я согласился с необходимостью заключить мир с Укьу-Тааса, заплатить льуку дань, чтобы сберечь жизни. Знала ли ты, что еще до приезда Сото я уже решил отозвать войска? И сделал это, следуя совету духа моей покойной матери, той самой женщины, которую ты убила.

Сквозь жгучие слезы Фиро увидел картину, которую никогда не ожидал узреть: на лице Джиа впервые отразились сомнения и смущение.

«Возможно ли такое? – думала Джиа. – Неужели Фиро уже стал тем самым хорошим императором, каким я надеялась увидеть его в один прекрасный день? Он не так ослеплен картинами чести и славы, чтобы относиться к жизням людей, словно к траве под ногами. Он не настолько влюблен в сказания о победах и подвигах, чтобы отринуть реальность, требующую компромиссов, покорности и жертв».

Как долго мечтала она о наступлении дня, когда сможет снять с себя тяжкое бремя ответственности! Если Фиро воистину осознал ужасы войны, невозможность победить только силой оружия, понял всю тщетность стремления к свободе через верную смерть, тогда… Что ж, вполне вероятно, что тогда она наконец-то позволит ему узнать правду.

Она сможет поведать Фиро, как годами вела хитроумную игру, раздувая в льуку чувство самодовольства, рассказать ему про тайные плантации нового сорта ягод дзоми в горах, объяснить все свои манипуляции и планы, маневры и контрманевры.

Но достаточно ли крепок Фиро для того, что произойдет дальше? Просто понять цену войны недостаточно – необходимо еще знать, когда следует уплатить эту цену. В хаосе, который наступит вслед за крушением Неосвобожденного Дара, не подпадет ли он под действие представлений о порядочности и справедливости, милосердии и чести, позабыв о необходимости быть жестоким?

Ей необходимо довериться Фиро. Но может ли она это сделать?

— Хадо-тика, – произнесла Джиа дрожащим голосом, – позволь мне задать тебе один вопрос.

Мота то и дело поглядывал на небо над дворцом.

Он слышал приказы и тревожные крики, видел неровное зарево факелов в руках у невидимых солдат, марширующих колоннами. Не было лишь того, чего Мота сильнее всего хотел сейчас узреть – сполоха фейерверка Ароны, сообщающего о том, что она наконец-то в безопасности.

Осадная башня, плюясь стрелами и ощетинившись копьями, надвигалась на здание Экзаменационного зала подобно чудищу из сказки. Мятежники метали в нее зажигательные стрелы и факелы, но мешки с мокрым песком гасили огонь.

— Мота, что нам делать?

— Сколько еще мы должны продержаться?

— Они убили мою сестру! Когда уже император подаст сигнал?

Мота всматривался в окружающие его встревоженные лица: отставные военные, бандиты-адюане, райе… мужчины и женщины, принявшие сторону императора, верившие, что им отводится задача отвлечь на себя силы врага, а не принять последний бой.

— Отступайте в Экзаменационный зал! – крикнул он. – Мы не знаем, сопутствовал ли императору успех, а потому должны отвлекать внимание врага столько, сколько сможем!

А потом он побежал к надвигающемуся чудовищу, не обращая внимания на доносившиеся сзади призывы вернуться.

Стрелы падали вокруг него дождем, от факелов наверху башни было светло как днем. Одна из стрел врезалась ему в плечо. Мота покачнулся, вырвал ее, отшвырнул в сторону и побежал дальше.