Книга Говорящие кости, страница 436 – Кен Лю

— Хадо-тика! – радостно вскричала Фара.

Пан, десятый месяц одиннадцатого года правления Сезона Бурь и правления Дерзновенной Свободы

— Госпожа, дело сделано.

— Вы полностью в этом уверены? – уточнила Джиа.

В комнате не было никакого света, за исключением тусклого мерцания звезд.

— Мы пробыли на горе Рапа три дня после пожара и убедились, что ничего не уцелело. Все поле уничтожено.

— Хорошо. А мастерская, где проводилась обжарка товара перед отгрузкой?

— Промыв все с кислотой, чтобы полностью ликвидировать следы, мы продали оборудование сушильщику чая, а здание спалили дотла.

— Отличная работа.

— Как быть с Тифаном Хуто?

Последовала пауза.

— Не трогайте его.

— Но на самом деле мы не посеяли в его желудке никаких волшебных грибов…

— О, не сомневаюсь, что он украл и опробовал на себе образцы товара, – сказала Джиа. – Вскоре этот тип получит по заслугам.

Поскольку больше ничего императрица не добавила, Ви и Шидо поклонились и растворились в темноте.

Джиа сидела, погрузившись в раздумья. Уснуть снова было нереально: она боялась, что во сне к ней придет Тиму. Правда, этого еще не случалось. Пока не случалось.

«Новый мирный договор распалит аппетиты льуку…

Судя по отчетам о доставке Тифана Хуто, я наконец-то выждала достаточно долго. Сработает ли мой замысел? Или Неосвобожденный Дара будет по-прежнему стенать и страдать под гнетом льуку?

Поле уничтожено, но несколько образцов еще хранится в аптекарском сарайчике в Дворцовом саду. Даже не знаю, зачем я их сохранила… Навряд ли это еще понадобится. Нужно все очистить.

Я сделала все, что могла. Далее следует положиться на судьбу: будь что будет.

Хотя нет, не совсем так. Есть еще одна проблема, которую следует решить: Фиро – глупый, горячий Фиро».

Тоадза, несколько недель спустя

Тифану Хуто очень хотелось пить. Никогда еще в жизни не испытывал он столь сильной жажды.

То была не та жажда, какую можно утолить водой, пивом или сладким соком обезьяньих ягод. Горло у него горело, а вся кожа была словно бы объята огнем.

Хотя стояла осень и по ночам было прохладно, Тифан не мог вынести на себе ни клочка одежды. Абсолютно голый лежал он на полу в своей комнате, обложенный глыбами льда, купленного за баснословные деньги. И все равно чувствовал себя так, будто внутри у него полыхает пламя.

В животе заурчало. Тифан наклонился над тазом, ожидая, что его сейчас вырвет. Он хватал ртом воздух, как выброшенная на каменистый берег рыба, но из него ничего не выходило. Желудок он опустошил уже много часов назад, в течение последних полутора недель ему ничего не удавалось удержать внутри.

К Тифану привозили докторов аж с самого Большого острова. Врачи испробовали все средства: дорогие лекарства, шелкокрапинные разряды, ледяные ванны, кровопускание, пиявок, сонные травы; жрицы из храма Тацзу исполнили обряд по изгнанию злых духов; в горло ему запихивали трубки, чтобы заставить есть, пить и принимать снадобья.

Однако ничего не помогало. К этому моменту члены семьи уже сдались и больше не заходили в комнату к больному, страшась заразы.

— Неблагодарные скоты! – прохрипел Тифан. – Как думаете, без меня вы имели бы столько золота?

Закутанные с головы до пят в толстую ткань слуги вошли в спальню, по-быстрому внесли лед и поменяли судно.