Книга Говорящие кости, страница 418 – Кен Лю

Тасэ-Теки призадумался.

Мастер Надзу Тей объяснила ему, из чего складываются логограммы ано; мастер Рати Йера познакомила его с механическими приспособлениями. Возможно ли соединить обе эти ветви знания воедино, дабы воспроизвести красоту почерка Фары?

Глаза юноши пытливо раскрылись; «наслаждение разума», которое он испытал при мысли об обеде, было забыто, ибо его вытеснил поток новых идей.

— Ты не показываешься в «Снежном пере» вот уже три недели, – сказал настоятель Сломанный Топор.

Он обнаружил пропавшего послушника в плотницкой мастерской. Подобно членам других сообществ, живущих вдали от шумных больших городов, братья и сестры из храма Спокойных и журчащих вод вынуждены были изготавливать все необходимое своими руками, для чего требовались хорошо оснащенные мастерские.

Настоятель огляделся. Все вокруг было усеяно опилками. По полу, свидетельствуя о приступе яростной созидательной деятельности, были разбросаны рабочие инструменты: стамески, пила, рубанок, долото, гвозди, молотки, угольники, мелки, отвесы, уровни, линейки. Тут и там валялись обрезки досок разной величины. На верстаке посреди всего этого беспорядка красовалось некое устройство, размером и формой схожее с девятиструнной цитрой. Рядом стоял на коленях Тасэ-Теки, шлифуя неровную поверхность.

— Прошу прощения, – произнес он с виноватой улыбкой на залитом потом лице. – Я был занят.

Вместо того чтобы устроить нерадивому послушнику выволочку, Сломанный Топор сгреб в сторону разбросанные инструменты, расчистив себе местечко, и сел на пол в позе геюпа:

— Излагай.

— Ну, – начал юноша робко, – у меня возникли проблемы с письмом ливневым шрифтом…

Тасэ-Теки сравнивал свой ум с весенней ласточкой: он был прекрасно приспособлен к стремительным ныркам и поворотам, но не способен к долгому напряженному полету. От монотонной работы, требующей аккуратности и усидчивости, ему быстро становилось скучно. Ему куда больше нравилось создавать новое, чем улучшать старое.

От этих свойств ума проистекали его проблемы с письмом, но они же, в свой черед, и помогли их решить.

Копирующая человеческие движения машина Рати Йеры позволяла Мати нарезать сразу двадцать зимних дынь при помощи механических «рук», в точности повторяющих движения рук самой поварихи. При помощи изобретенных Рати обучаемых тележек малочисленный персонал «Великолепной вазы» сумел без труда обслужить всех клиентов, хотя ресторан был полон. Вроде бы книги и кухня никак между собой не связаны. Однако Тасэ-Теки задался вопросом: а не способны ли эти удивительные устройства мастера Рати Йеры прийти на помощь ее ученику? А вдруг он сумеет обучить машину писать прекрасным ливневым шрифтом, если уж сам так неуклюже орудует писчим ножом?

Не будучи, мягко говоря, мастером каллиграфии, Тасэ-Теки в избытке располагал образцами почерков, гораздо лучших, чем у него самого (вспомним хотя бы стихотворение, которое он хранил в шкатулке у сердца). Юноша начал изучать их с точки зрения определенной последовательности фиксированных движений.

Каждая логограмма представляет собой составной механизм из сублогограмм, субсублогограмм и так далее. Процесс письма можно разложить на составные части, пока не будут достигнуты базовые семантические корни, модификаторы мотива, фонетические адаптеры и модуляционные глифы. Те, в свою очередь, можно разложить на отдельные взмахи ножа: вертикальный рубящий, горизонтальный срез, два типа диагональных сечений, поворот для проделывания отверстия, поворот для образования выступа, скребущее движение для разглаживания поверхности, взмах для закругления краев и еще около дюжины дополнительных росчерков для всевозможных продольных и поперечных надрезов, вырезов, зарубок, придания шероховатости и так далее.