Книга Говорящие кости, страница 184 – Кен Лю

— Молчать! – Гозтан тяжело вздохнула и отвернулась от суетливого надоедливого человечка. – Мне нужно сосредоточиться на предстоящей битве. Военачальники Дара всегда были изобретательны, и тут может крыться какой-то подвох. Нам следует действовать с осторожностью.

Нода Ми заткнулся, но снова и снова кланялся, больно стукаясь головой о мачту.

Однако тан не замечала его. Ей предстояло тщательно проанализировать тактическую ситуацию.

Для отражения армады Дара Гозтан получила под командование пять городов-кораблей. Их сопровождали десять боевых судов меньшего размера, развернувшиеся в оборонительную линию перед главными силами. Такая формация призвана была помешать механическим крубенам подобраться к городам-кораблям, несущим главную ударную силу льуку – гаринафинов.

Вторая оборонительная линия льуку проходила в воздухе: там, над разделяющим два флота спокойным морем, висели захваченные у туземцев во время завоевания воздушные корабли из шелка и бамбука, которые приводились в движение пернатыми веслами. Вместо флага Дома Одуванчика, прыгающего синего крубена на красном поле, они несли вымпел Укьу-Тааса – пучок хлопающих на ветру волчьих хвостов.

Гозтан была благодарна Танванаки за то, что она, вопреки яростным возражениям Кутанрово, позволила использовать воздушные корабли для усиления флота льуку.

— Вотан, как можешь ты предлагать нашим отважным воинам сражаться при помощи жалкого оружия побежденных? – Кутанрово подступила к Танванаки, требуя ответа.

— Воздушные корабли вовсе не жалкие, – вмешалась Гозтан. – Они прекрасно дополняют всадников на гаринафинах и города-корабли. Кроме того, мы уже используем их для надзора за побережьем. Едва ли чем-то новым будет включить эти суда в состав флота для отражения атаки.

— Много ты понимаешь! Ты, как всегда, ослеплена туземными обычаями! – Голос Кутанрово сочился презрением. – Ты даже усвоила их мерзкие способы думать!

Вернувшись от Стены Бурь с сокрушительной новостью, что подкрепление с родины не пришло, Кутанрово с еще большим остервенением посвятила себя делу изгнания из Укьу-Тааса любого туземного влияния. Теперь она гораздо чаще устраивала сборища, проводила все больше кампаний по уничтожению земледельческих хозяйств и повсеместному насаждению скотоводства, возродила древний обычай человеческих жертвоприношений на различных торжествах и стремилась полностью подчинить государственную политику интересам войны. На каждом собрании и во время каждого ритуала Кутанрово щедро раздавала тольусу. Гозтан удивлялась, откуда у нее столько диких ягод, но, пока Кутанрово не посягала на армейские припасы, обвинить ее в расточительстве не представлялось возможным. В последнее время Кутанрово настолько вошла в раж, что, произнося пламенные речи, направленные против обитателей центральных островов, стала напоминать пародию на саму себя прежнюю.

Поначалу Гозтан надеялась, что отчаянное стратегическое положение, в котором оказалось Укьу-Тааса, вынудит Танванаки приструнить партию непреклонных и выйти из-под ее влияния. В конечном счете Кутанрово возвысилась, призывая соплеменников достойно вести себя в ожидании отправленного Кудьу подкрепления, однако подкрепление это было всего лишь миражом.

Танванаки тем не менее почему-то продолжала идти на поводу у Кутанрово, по-прежнему удовлетворяя ее безумные требования. А когда Гозтан улучила возможность переговорить с пэкьу наедине и попросила объяснений, ответ Танванаки свелся к единственной фразе: «Когда сок жгучего кактуса вылит гаринафину на глаза, наездник уже ничего не может поделать, а потому ему остается лишь держаться крепче».