Книга Говорящие кости, страница 161 – Кен Лю

Види не рассуждал в этом ключе, однако понял, что пожилая женщина права.

— Но что дурного в том, чтобы верить в идеалы, как в отношении добра, так и зла? – спросила Рати.

— Ничего плохого тут нет. Просто мне не хочется, чтобы мы ввязались в некую затею, заведомо обреченную на провал, – ответил Види без всякого энтузиазма.

— Стебель бамбука – всего лишь ровная трубка, без хитрых изгибов и лукавых завитков. И тем не менее разве ты считаешь меня наивной? – осведомилась Рати.

Лицо у Види зарделось.

— Я вовсе не имел в виду, что…

Рати по очереди посмотрела на Моту, Арону и Види.

— Сосна отказывается склоняться перед любым налетевшим ветерком, но мы же не говорим, что Моте не хватает мудрости. Цветок сафлора чист и прост в своей окраске, но никто не сочтет Арону недалекой простушкой. Даже ты, языкастая орхидея, стремишься оказывать помощь простым труженикам-пчелам, а не предлагать нектар хищным злым богомолам, и я бы не решилась утверждать, что усилия твои обречены на неудачу.

Види ничего на это не возразил.

— Фиро обсуждал со мной разработку машин, предназначенных не только для военных нужд, но и способных в мирное время преобразить жизнь сотен тысяч, даже миллионов людей, – продолжила Рати. – Только вообрази, сколь широкое поле открывается для приложения моих умений. Хотя я знаю, что все будет не так просто, как говорит император, его искренняя вера вдохновляет меня и наполняет надеждой.

Мота и Арона согласно кивнули. Фиро тоже беседовал с ними насчет применения их талантов, посулив каждому блестящие перспективы.

— У тебя есть основания сомневаться, Види. Император не искушенный воспламенист и не сведущ в искусстве политических интриг. Но тут мы с ним родственные души. Мы любим друг друга, как братья и сестры, хотя и не связаны узами кровного родства. Любовь наша питается не расчетом или выгодой, но совместными идеалами стремления к знанию. Точно так же и любовь между императором и его солдатами коренится не в амбициях или тщеславии, но в вере в величие мутагэ, в стремлении улучшить мир.

— Путь к этой мечте полон тягот и опасностей, – проговорил Види. – И вполне может оказаться непроходимым.

— Есть сила в простоте, власть – в доверии и красота – в самых обычных словах. Ну а величие духа коренится в вере в свои идеалы, – возразила Рати. – Мне известно, что мир сложен, но некоторые вопросы на деле просты, как добро и зло. Я знаю, что сердца людей представляют собой запутанные лабиринты, однако мне надоело быть циничной. Фиро нарисовал передо мной картину будущего, в котором я, райе, буду значима для мира благодаря своему творчеству. Даже малейший шанс, всего лишь робкий лучик надежды, что мечта эта исполнится, стоят любых опасностей и риска. Я пойду за Фиро.

— Я тоже, – заявила Арона.

— И я, – сказал Мота.

Помедлив мгновение, Види кивнул:

— Кон Фиджи говорил, что подданные должны быть готовы умереть за правителя, знающего цену их таланту. Я никогда не понимал значения этих слов, вплоть до сегодняшнего дня.

Подобно мастеру игры в кюпу, планирующему финал партии после самого первого хода, Дзоми расставила членов Цветочной банды в разных частях Дара, лучше соответствующих уникальному таланту каждого из них.

В то время как Рати Йера оставалась в Тиро-Козо, напряженно работая вместе с Фиро над перевооружением его армии, Мота Кифи и Арона Тарэ выполняли задания, путешествуя по всей стране. Види Тукру, как наиболее сведущий в устройстве бюрократической машины, получил назначение в Пан, где прославился как платный адвокат и создавал невоенные организации, призванные не хуже армии послужить делу императора.