Книга Говорящие кости, страница 146 – Кен Лю

— Вотан! Вотан!

Кутанрово стояла неподвижно, глядя, как среди ее собственной беспокойной команды назревает шторм. Она слышала шепотки, что боги этой земли наказывают льуку за жесткое обращение с местными; робкие предположения, что продолжавшие молиться здешним богам поступали мудро; сбивчивые суждения о том, почему боги родной страны оставили их в этом негостеприимном чужом краю, полном враждебных орд.

— Вотан! Вотан! Где же флот? Где подкрепление?

Тан хорошо представляла, как поведет себя Танванаки, когда поймет, что случилось. Восхождение Кутанрово основывалось на призраке флота, который так и не материализовался. Пэкьу взвалит на нее всю вину за то, сколь плачевный оборот приняли события, и под этим предлогом отстранит Кутанрово и ее непримиримых союзников от власти.

Затем Гозтан Рьото со своими дружками, без сомнения, возродят идею взаимовыгодного мирного сосуществования с дара-рааки, будут вновь развращать льуку туземным влиянием, предоставят марионеточному императору Такэ больше полномочий. А потом? Что будет дальше? Даже трусливая императрица Джиа не преминет воспользоваться моментом их вящей слабости, чтобы напасть, чтобы убивать льуку и сбросить врага в море.

Неизбежная утрата с таким трудом завоеванной власти мало заботила Кутанрово – воин постоянно рискует и принимает последствия своих шагов, – однако неизбежную катастрофу, грозящую Укьу-Тааса, следовало предотвратить любой ценой. Не важно, какую боль придется претерпеть лично ей, она должна спасти свой народ.

— Вотан! Вотан! Проход в Стене Бурь закрывается! Что же нам делать?

Кутанрово встрепенулась, словно бы стряхивая с себя кошмарный сон, и вгляделась в даль. Две разделенные части Стены Бурь ползли навстречу друг другу, ну прямо как половинки занавеса в конце туземной пьесы – вот еще одна проклятая традиция дара-рааки, которую следует выжечь огнем.

«Однако… в их дурацких историях содержится зерно истины: дара-рааки говорят, что всегда есть второй акт, не так ли? Это… это все равно как победа Кикисаво и Афир после ужасов конца Пятой эпохи».

Кутанрово воздела руки, и какофония на палубе смолкла.

— Вотан-ру-тааса, вотан-са-тааса! – проговорила она. Братья и сестры. Так некогда пэкьу Тенрьо начал свою знаменитую речь, вдохновившую подавленный народ вершить возмездие, именно так каждый великий герой льуку открывал танец слов, что поведет людей из тьмы холодной ночи в яркий свет утра. – Теперь нам предстоит самое трудное испытание с тех пор, как мы впервые увидели здешние острова. Ибо, увы, стало ясно, что подкрепление из-за Стены Бурь не придет, помощи из родной земли не будет.

Все слушали как завороженные, с каменными лицами. Хотя Кутанрово лишь озвучила то, о чем все и так уже думали: облечение правды в дыхание мысли произвело действие, потрясшее воинов до глубины души.

— Я знаю, что на сердце у каждого из вас тяжело, а тело устало. Знаю, что вы полны сомнений и вопросов. Как без подкрепления одолеть лукавых варваров, которые плодятся, словно лунношкурые крысы? Как противостоять их бесчисленным ордам, пусть даже один воин-льуку стоит десяти, нет, даже сотни дара-рааки? Даже могучую скалу подтачивают бесконечные приливы, даже храбрый волк не в силах победить тысячу блеющих овец, навалившихся на него бездумной, трусливой отарой. Не выбрали ли мы неправильную тропу? Не желают ли боги покарать нас?