Книга Удачливый детектив Лаки-КэШ, страница 30 – Дмитрий Лоом

— Лейтенант, – Лаки надел свои желтые очки, и его глаза стали нечитаемыми. – Я профессиональный игрок. И я знаю золотое правило – если противник пытается тебя запугать, значит, у него на руках слабая комбинация. Она боится. А значит, у нас есть шанс.

Он повернулся и вышел, оставив Бульского в его кабинете, в окружении папок и одной маленькой, ленивой тени, которая, казалось, с интересом наблюдала за уходящей фигурой.

У Лаки теперь было подтверждение и направление. Оставалось самое сложное – использовать «Детерминатор», чтобы вызвать Тень на дуэль. И выиграть. Ценой проигрыша мог стать не только Арчибальд, но и душевное равновесие всего города.

Вернувшись в мастерскую, Лаки застал Элоизу, безуспешно пытающуюся навести порядок среди чертежей. Она вздрагивала при каждом скрипе половиц, при каждом шорохе за окном, словно ожидая, что из каждой тени вот-вот протянется бледная, безликая рука. Он молча бросил на стол папку с жалобами, и тот глухой стук заставил ее вздрогнуть.

— Ну что? – спросила она, и в ее голосе слышалось напряжение всех прошедших часов, всех падений, всех разбитых горшков и зловещих карт. – Что сказал Бульский?

Лаки молча открыл папку и разложил перед ней листы. Десятки заявлений. «Пропали ключи, хотя я точно помню, что положил их в карман». «Сломался телефон без причины, просто лег на стол и умер». «Просыпаюсь ночью от чувства, что в комнате кто-то есть, а там никого, только холодно и… пусто». Все в одном и том же районе – вокруг старой скотобойни.

— Он подтвердил, – сказал Лаки, и его голос был плоским, как поверхность пруда перед бурей. – Она там. Не просто где-то в абстрактных «тенях». Она обосновалась там, в районе старой скотобойни. Создает вокруг себя зону тотального, выжженного невезения. Целый район, где удача – не просто редкий гость, а запрещенный иммигрант. – Он провел рукой по листам, ощущая под пальцами шершавую бумагу и холодок, исходящий от чужих несчастий. – Мелкие пакости, которые она нам устраивала – подворачивающиеся ноги, пропавшие носки, испорченный кофе – это просто разминка. Цветочки. Легкое покалывание, чтобы мы знали, что она наблюдает. А там, в эпицентре… там уже ягодки. Там реальность сама по себе становится враждебной.

Элоиза с ужасом, граничащим с отчаянием, смотрела на папку, словно та была заражена чумой.

— И… что мы будем делать? Сжечь ее логово? Вызвать экзорцистов?

Лаки медленно подошел к «Детерминатору». Устройство стояло молчаливое и загадочное, его латунные шестеренки и мерцающие кристаллы казались безжизненными, но Лаки чувствовал исходящую от него легкую вибрацию – сонный, но мощный пульс. Он положил на него ладонь, и сквозь перчатку почувствовал едва уловимое тепло. Внутри него боролись две силы. Леденящий страх, древний и инстинктивный, шептал ему бежать, спрятаться, забыть. Это была та самая часть души, что замирает при виде змеи или в полной темноте. Но поверх него, как масляная пленка на воде, растекалось другое чувство – лихорадочный, пьянящий азарт. Это был вызов. Самый большой вызов в его жизни. Не просто игра на деньги, а игра против самой концепции неудачи, против фундаментальной силы мироздания. И этот азарт был сильнее страха. Он всегда был сильнее.