Книга Удачливый детектив Лаки-КэШ, страница 27 – Дмитрий Лоом

Элоиза уже ждала его у входа в гараж. Ее лицо было бледным, под глазами залегли темные тени.

— Лаки, что происходит? По дороге сюда я чуть не упала… три раза. На ровном месте! Я просто шла, и моя нога будто сама по себе подворачивалась. А потом на меня с крыши чуть не упал цветочный горшок. Чудом промахнулся. Он разбился в сантиметре от меня.

Лаки посмотрел на тротуар. Горшок лежал разбитый, земля разбросана, белые осколки глины сверкали на сером асфальте. Но дело было не в этом. Он снял желтые очки, протер их и снова надел. Нет, ему не показалось. Тень от разбитого горшка ложилась не так, как должна была. Она изгибалась под невозможным углом, словно ее отбрасывало нечто, не подчиняющееся законам физики и перспективы. Это была не просто тень. Это была насмешка.

— Это она, – тихо сказал он, и слова повисли в холодном воздухе тяжелыми облаками. – Тень. Первичный импульс. Она знает, что мы близки. И она… проверяет нас. Создает помехи. Мелкие, досадные, но очень показательные. Она демонстрирует свою власть над вероятностью. Горшки, спотыкания, пропавшие носки… Это не атака. Это предупреждение. Легкий шлепок по носу для слишком любопытного щенка.

Войдя в мастерскую, они обнаружили новый, леденящий душу сюрприз. «Детерминатор», накрытый тряпкой, стоял на своем месте. Но все инструменты на столе были перемешаны, будто невидимая рука провела по ним в приступе раздражения. Паяльник лежал в стороне, чертежи Арчибальда, аккуратно разложенные накануне, теперь валялись на полу веером. И в самом центре стола, поверх ткани, накрывавшей устройство, лежала карта. Не король треф. Двойка пик. Самая младшая, самая несчастливая карта в колоде, символ краха и дурных вестей. На ее рубашке была та самая крошечная, зловещая трещина, что и на карте Арчибальда.

— Она была здесь, – прошептала Элоиза, с ужасом глядя на карту, словно это был скорпион.

— Не физически, – поправил Лаки, поднимая карту. От нее веяло ледяным холодком, который проникал сквозь перчатки. Это был не холод температуры, а холод пустоты, небытия. – Но ее влияние… да. Она была здесь. Она оставила визитку. Самовлюбленная тварь, не лишенная чувства юмора. Двойка пик. Наш текущий рейтинг, по ее мнению.

— Что мы будем делать? – в голосе Элоизы слышались панические, срывающиеся нотки. Она смотрела на разбросанные чертежи, на зловещую карту, и ее вера в предприятие дала трещину.

— Мы сделаем то, что всегда делают, когда противник пытается вывести тебя из равновесия мелкими пакостями, – Лаки ухмыльнулся, хотя его глаза оставались серьезными, как у игрока, оценивающего слабую руку оппонента. – Мы сделаем вид, что не заметили. Или, по крайней мере, что нас это не волнует. И продолжим свою игру. Если она думает, что испорченный кофе и разбитый горшок заставят нас свернуть с пути, она сильно недооценивает мое упрямство и вашу любовь к брату.

Он подошел к «Детерминатору» и сдернул тряпку. Устройство стояло молчаливое, но в его тишине чувствовалась напряженность, как в тигле перед кипением.

— Она играет с вероятностью мелких неприятностей. Что ж, давайте посмотрим, сможет ли она совладать с чем-то более масштабным. Спросим у вселенной прямой вопрос.

Он взял в руки свою счастливую игральную кость. Простую, шестигранную, слоновую кость, потускневшую от времени и тысяч бросков.