Книга Первенцы, страница 46 – Дарья Чернышова

— Идем. Покажу с башни Восточный тракт.

Они целую вечность поднимались по винтовой лестнице. Итка время от времени спотыкалась, а Гашек останавливался, чтобы перевести дух: в боку неприятно покалывало. Алеш будто вовсе не замечал ступеней и разве что не присвистывал, наблюдая за их мучениями.

— Спускаться будет полегче, – с серьезным видом обнадеживал он.

Когда они наконец вышли на смотровую площадку, Итка шумно выдохнула и села, прислонившись к стене. Дав ей немного прийти в себя, Гашек протянул руку. Итка с трудом поднялась на ноги, и они наконец осмотрелись. С тардовской башни открывался неповторимый вид.

Невысокие замковые стены будто совсем сравнялись с землей и превратились в тонкие светлые росчерки. Батрацкая деревня сжалась до смешных размеров. Гашеку показалось, что там снова появилось движение, он надеялся, хозяин вскрытого амбара будет не слишком раздосадован небольшим убытком. На северо-восток уходил широкий торговый тракт.

— Напротив башни вторые ворота. – Алеш указал на них пальцем. – Вам откроют, поедете на восток и меньше чем через полдня окажетесь на тракте.

— Спасибо, – ответила Итка. – А теперь… вниз?..

— Да, – сочувственно вздохнул Алеш. – Теперь вниз.

У Гашека при одном только взгляде на эти проклятые ступеньки закололо под ребрами. Вдруг строгое лицо молодого лекаря разгладилось, и он от души расхохотался.

— Вы бы себя видели! – наслаждался он, утирая слезы, и вдруг обратился к безликим стенам: – Покажите-ка им, ребята, что такое подъемник.

Когда они молча – правда, в сопровождении задорного гогота башенных стражников – спустились в подъемнике на нижний уровень, их встретил тот самый лучник, который в день приезда напугал Красавицу пущенной в землю стрелой.

— Ну вы темные, – удивлялся он, провожая их в конюшни. – Откуда хоть такие взялись?

Итка прорычала что-то невнятное, Гашек решил промолчать. Когда они подошли к деннику, оказалось, что помимо Красавицы и Вечерницы тардовский конюх оседлал еще одного коня.

— Это для меня, – ответил на немой вопрос возникший из ниоткуда Матей. – Потрясу немного старыми костями.

Втроем они выехали через малые ворота замка. Гашек ждал, что Итка заговорит первой, но вместо нее высказался лекарь:

— Ты так и не спросишь, от чего она умерла?

Гашека передернуло. Это случилось слишком давно. Он сомневался, что действительно хочет знать.

— А я тебе скажу, – продолжил старик. – Скорее всего, твою матушку отравили. Как профессионал я обязан сообщать о подобных подозрениях. Гельмуту я сообщил, а он велел мне взять, что хочу, и убраться прочь. Вот тебе, юноша, пища для размышлений. А теперь придержи-ка лошадь.

Гашек бессознательно подчинился. Матей на удивление прытко спешился, ловко перехватил поводья Красавицы и велел ему слезть на землю. Опять выполнив команду, будто дрессированный пес, Гашек заметил, как Итка потянулась за ножом.

— Оставь, девочка, – улыбнулся лекарь. – Я-то вам зла не желаю. А вот она…

Он положил большую ладонь на морду Красавицы. Кобыла забила копытом и коротко заржала. Гашек безучастно наблюдал, как что-то неведомое совершалось на его глазах: он смотрел на лошадь, которую вырастил с жеребенка, и совершенно ее не узнавал. Наконец Матей отпустил Красавицу и обратился к Итке:

— Берегись шпионов Нишки Тильбе. С одним из них вы ехали от самого Бронта.