Книга Близнецы. Том 1, страница 160 – Дарья Чернышова

— Чтобы я пришел на сейм и сказал там, что жена владыки – самозванка.

Алешу показалось, что голова у него вот-вот взорвется.

— Ясно, – очень тихо произнес он.

— Я сказал этой троице подтереться своими бумагами. Они не поняли с первого раза, так что на следующий от троих осталось полтора. Один вообще не ушел, второй ушел без уха. Больше не совались. Вряд ли это потому, что у Фреток закончились шпионы. Понимаешь?

«Что я вообще в этой жизни понимаю?»

— Допустим. При чем тут чума?

— Да все из-за этого мертвого бугая, – процедил Гашек. – Я давно не держал в руках оружие, но того урода быстро завалил. Только потом понял, что он, наверное, был не совсем здоров. Я тут в лесу его похоронил, а наша псина дурная взяла и раскопала.

«Кажется, начинаю понимать».

— Как быстро она умерла?

— День пробегала, ночь проскулила, на рассвете кончилась. Потом заболела Лета.

«Так».

— Жар и язвы?

— И кашель аж до рвоты перед самой смертью.

— Хм.

«Значит, скорее тридцать седьмой, чем тридцатый. Только в этот раз с севера, а не с востока. Скажи, прекрасная Ильза Корсах, на кой сдалась тебе моя тетрадь?»

— Хоть дочек уберег, – продолжал Гашек, будто беседовал сам с собой. – Хотел отправить подальше, но не успел. Силой уже не прогонишь, а сами они уезжать отказываются, пока я тут еще копошусь.

Алеш поднялся на ноги.

— Мне пора, – сказал он. – Чума уже в Тарде, а там мой брат.

— Езжай, – ответил Гашек. – Дом только сперва сожги.

Он произнес эти слова спокойно, но Алеш узнал особое движение в его голосе.

«Я говорил таким голосом с курганами своих детей».

Забывшись, он едва не прислонился лбом к дверному косяку. Потом спросил на выдохе:

— Что у тебя при себе?

— Меч, – начал перечислять Гашек. – Ножей кухонных много. Кинжал еще есть хорошей заточки.

— Кинжал сойдет. Ставь по левой стороне на два пальца от грудины, между седьмым и восьмым ребром снизу. И лучше лежа, чтобы давить всем весом.

Гашек закашлялся и, вероятно, задумался.

— А горло перерезать не проще?

— Может, и проще. На твое усмотрение.

«Вкратце о человеческой жизни и лекарском ремесле. Мое дело – дать инструкции, твое – ими воспользоваться или сделать по-своему. Результат все равно один. Разница только в том, как ты к нему придешь».

— Ладно, я понял, – вздохнул Гашек. – Спасибо.

— Как зовут твоих дочерей?

— Ветта и Адела. Позови их, пожалуйста. Только пусть здесь ничего не трогают.

«И кто кому раздает инструкции?»

Он помахал сидящим у костра девочкам и сделал знак подойти поближе. Они, отложив вылизанные плошки, утерли губы и побежали к дому наперегонки.

— Там папа? – на ходу выкрикнула старшая. – Папа!

— Я здесь, мои красавицы, – отозвался Гашек. – Вы сделаете, как я попрошу?

— Сделаем, – ответила за двоих младшая.

— Идите с мастером… ты ведь уже мастер?

— Давно.

— Идите с мастером Алешем. Слушайтесь его. И берегите друг друга. Вы теперь остаетесь вдвоем.

Младшая покачнулась и задышала вдруг быстро-быстро, а старшая в одно мгновение зашлась в рыданиях.

— Не умирай, папа.

— Я очень вас люблю.

«Везучий ты господский ублюдок».

Гашек замолчал. Всхлипывающая девочка закрыла лицо ладонями, а другая, как лунатичка, потянулась к запертой двери. Алеш аккуратно отвел ее руки и мотнул головой.

— Не надо.

Девочка подняла на него полные слез глаза. Алеш уже смотрел в них десять лет назад.