Книга Близнецы. Том 1, страница 157 – Дарья Чернышова

— У меня к вам вопрос.

— Говори «ты», пожалуйста.

— Ладно. На хрен ты с нами поперся, Ремеш?

Сзади донеслось:

— Да уж.

Алеш обернулся, но Савуш опять умолк и напряженно вгляделся в темнеющую сбоку лесную чащу.

«Если он убьет племянника Гинека Дубского, Гинек Дубский, вероятно, убьет меня».

— Ну… – Ремеш аккуратно почесал разбитое лицо

Обошлось без швов, но времени на него Алеш потратил уйму. «Теперь даже мне любопытно, к чему все это».

— Я думаю, каждый человек в жизни должен сделать что-то хорошее для других. И мне не кажется, что я делаю хорошие вещи, когда допрашиваю или обыскиваю людей.

— По-моему, – просто рассудил Тавин, – допрашивать и обыскивать плохих людей – это очень даже хорошо.

Дубский пожал плечами.

— Не знаю. Чуме вот безразлично, плохой человек или хороший. В такое время, – с чувством произнес он, – мой долг – помогать всем.

— Твой первый и главный долг, – сказал Алеш, – перед Марикой и вашим ребенком. У тебя есть семья. Все остальное – чушь и суета.

«Дожил. Учу молодежь не повторять моих ошибок. Вы вряд ли гордились бы мною, мастер Матей».

Взгляд Савуша буквально прожигал спину. Даже слышно было, как скрипят зажатые в его кулаке поводья.

«Уж извини, парень, но в этой партии расклад совсем не в твою пользу. В любви надо, как Ремеш, – сразу с козырей».

А побитый, но не побежденный Дубский опять отчего-то приуныл.

В тишине и на уравновешенной лошади дорога казалась почти что сносной – если не думать о том, что ждет в конце пути. Однако все мысли так или иначе уносились туда, вперед, за лес и холмы, к старушке Тарде и одноименной деревне в тени ее высокой башни.

Но устремленный вслед за мыслями взгляд зацепился вдруг за покатую крышу одинокой избы и темные пятна хозяйственных пристроек. Телега с открученными задними колесами, утоптанная вокруг дома земля, огород на большую семью. И на первый взгляд – никаких признаков жизни.

«Но она явно била здесь ключом вчера».

Алеш сделал спутникам знак следовать за ним.

Хутор выглядел заброшенным, но в щели между досок низенького сарая мелькнула юркая бледная тень. Все четыре лошади остановились.

«Значит, не я один это заметил».

Тавин наклонился к луке седла, сощурился, втянул носом воздух и пробормотал:

— Мне не нравится. Савуш, проверишь?

— Угу.

Гвардеец отбросил полу плаща, положил руку на перевязь с ножнами и послал коня вперед. Алеш проводил его взглядом и понял вдруг, что сам совершенно безоружен.

«Если не брать в расчет двух обученных воинов и бывшего подмастерья палача».

Но от этой мысли стало еще тревожнее.

Дубский приосанился и обхватил рукоять короткого кинжала. Алеш протянул к нему раскрытую ладонь.

— У тебя их точно больше одного. Дай хоть что-ни-будь.

Ремеш уставился на него с искренним изумлением, но молча снял с пояса клинок и тут же вытащил из сапога другой. Тавин, глядя на это, задумчиво почесал за ухом.

— Ничего такого не хочу сказать, мастер Алеш, но вы разве умеете этим пользоваться?

— Я умею вскрывать людей резаком.

— Этот будет шевелиться.

— Ему же хуже.

Гвардеец собирался возразить, но резко вскинул голову и ударил пятками коня. Спешившийся Савуш выглядывал из-за сарая и, махая рукой, звал остальных приблизиться.

Спроси сейчас кто-нибудь Алеша, что именно он ожидал увидеть за крепкой сосновой дверью, он быстро придумал бы, как на этот вопрос ответить. Однако с подозрением глядящая исподлобья темноволосая девочка лет десяти точно оказалась бы где-то в конце списка возможных вариантов.