Книга Тамам Шуд, страница 35 – Евгения Ульяничева

То вцепилось в грунт, утверждаясь на месте, развернулось, опустило тяжелый зад. По ребристым прохладным бокам прошла дрожь. РамРай погладил оружие, настраивая контакт. С боевыми он еще не работал. Только с учебками — те ощущались легче, суше.

От боевого во рту, от центра неба, расползался железистый привкус. Будто соль морская, кровь и мед в одном стакане.

— Аммонес! — протяжно закричал командир.

— Аммонес! — откликнулся хор голосов.

— Аммонес! Аммонес!

И странное дело, от дикого этого, троекратного совместного вопля страх съежился и место его заняла злая сосредоточенность. Они были одним целым. Каждый знал свое дело, и его делом было не подвести товарищей.

Где-то так же лежала на позиции, в обнимку с аммонес, Каира, красавица с виноцветными глазами…

РамРай лег в желоб, оставленный морскими рогами. Орудие выпростало из устья тонкие нити-биссусы, жадно приникло к человеку, к отрытой коже шеи и позвоночника. РамРай привычно поежился. Краем глаза отметил, как занимают позиции боковые — страхующие, ибо в момент симбиоза РамРай не смог бы оказать сопротивления. РамРай закрыл глаза, сосредотачиваясь на других, дальних жемчужных глазахРоя.

Рой, патиновая паутина, унизанная каплями глаз, был связан с морскими рогами дальним родством, а РамРай был словно одной из бусин зрения. Выдохнул, увидев близко, сверху, противника.

Это были не люди. Не всадники даже, как помстилось издалека. Странные существа, похожие на саранчу и лошадей. Золотые спины, тонкие, многоногие. Они двигались молча и целеустремленно, плотными рядами.

Вот такие они, Хангары, растерянно удивился РамРай.

— Огонь!

Огонь, подумал РамРай.

И стал огнем.

Огненным морским шелком.

Позвоночник, ребра стянуло болью, когда аммонес, подчиняясь закрепленному приказом намерению, рванул из него силы. Из горла морского рога, из нутра, знавшего глубокую соль моря, выстрелили тончайшие нити, на лету обрастая нежным пухом огня. Хитро заплелись с нитями других рогов в мощную сияющую птицу и упали на врага. РамРай почувствовал, как забилась под ним-ними добыча — живая, золотая, солнечная и соленая.

Прочие обтекли, обогнули, продолжая движение. То тут, то там распускались один за другим огнецветы, разворачивали листья, жалили противника. Падали новые птицы. Воздух раскалился. Соприкасаясь листьями, цветы вспыхивали, скручивались в вихри, в огненные столбы…

А потом увидел-почувствовал, как те, другие, схлестнулись с их пехотой. Надо было отходить. Бить, рискуя поразить своих, он не имел права.

Отодвинулся, преодолевая рвотные спазмы, вытащил изо рта тонкий корень-проводок, тут же спрятавшийся в горле пушки. Огладил ее, постепенно возвращая себе зрение. Горло, кожа — все горело от жары. Страшно хотелось пить.

Но первым делом… Вместе с боковыми, в шесть руки, вытащил аммонес из грунта. Отступили. Таких огнестрелов было немного, слишком трудно их было добывать, доращивать, готовить под сопряженную работу с человеком.

Говорили, что валентность аммонес неслыханная, вполне готовая спорить даже с силой шмелей.

РамРай благодарно принял из рук сослуживца флягу, сделал несколько жадных глотков. Спина еще ныла.

— Как там? — перед глазами еще плыли круги.

— Жарко, — хмуро отозвался боковой, мелкий парень Эриас, — эти… Хангары прут люто. Там бивни Князя в основном держат.