Книга Тамам Шуд, страница 33 – Евгения Ульяничева

Дарий недовольно хмурился — для лучшей проводимости костюм вымачивали в специально подготовленной воде, и в нем Дарий мерз изрядно.

— Теперь к лифту.

Такую роскошь, как лифт, для Дария вывезли с Хома Метрополиса. В каждой своей резиденции Венценосный методично устраивал шахты, открывающие доступ к собственной ездовой скотинке.

К Червю.

Еще когда спускались, почувствовал мелкую дрожь земли. Малек так вовсе вспотел — путешествовать таким образом ему еще не доводилось. Обычно Князя сопровождал Гилберт, седоватый и угрюмый приближенный из бивней. Дарий сосредоточенно проверял крепление лент-электродов.

Когда его только избрали на Княжение, Дарий и понятия не имел, что Хом густо изрезан сетью подземных ходов. Старых ходов — новые точить было некому. В наследство от Старого Князя ему достался Червь — конструкция наподобие змеиного скелета, где кости были разбавлены металлом, а обшивка представляла собой смесь шкуры и гибкой, пластичной, гибридной субстанции. Хом сказал, что то был последний Червь, и что выела его паразитарная сущность. Опустошила. Заместила собой мозг и шкуру. Незачем ей было плодиться.

Дарий первым вышел из лифта. Дежурный поднялся навстречу, коротко приветствовал Венценосного, быстро, цепко глянул на советника. Отступил, давая обоим дорогу.

— Поедем к Птичнику, — Дарий смотрел, как запрягают червя, оживляют, готовя к заезду, — должны успеть.

Выдохнул, шагнул с твердой площадки в сухое нутро Червя.

Встал, прижался спиной к доске управления. Руки вдел в краги. Замер, ожидая, пока не синхронизируется управление. Связана вся сбруя была с головной звездой Червя — так им правили, так направляли.

— Крепче держитесь, — сказал советнику, который растерянно озирался в поисках хвата. — И лучше сядьте, с непривычки может укачать.

Прикрыл глаза.

— Вперед, — произнес негромко.

Червь сжался и выпрямился.

* * *

Если Червь достался ему в наследство, как инсигния, то Птиц он сотворил сам. Дарий не жил хорошо до того, как Хом избрал его. Он был выходцем со Свалки, вотчины урода Орхана-Горбача. Родители, страшась наказания Башни за превышение лимита жилой емкости, выбросили сына еще несмышленым щеном.

Дарий вырос, присмотренный обитателями Свалки, в кругу сломанных вещей и людей. У мальчика оказались умные руки и светлая голова, из разрозненных частей он собирал единое целое.

Он ползал по землям Башен Вавилона, искал и строил своих Птиц — железных, большекрылых, сшитых живыми жилами. Они росли вместе с ним. И, когда Дарию случилось впервые вырваться на Хом Оливы, на чистую работу, он позвал Птиц с собой.

И они пришли. И Хом избрал его.

Дарий даже внешне не походил на смуглых, горбоносых и кучерявых уроженцев Хома Оливы. Он был высок, тонок станом и лицом, с желтыми волосами и глазами изменчивого цвета морской волны. Характер же его был характером лисовина, зверя хитрого, дикого и склонного к бешенству.

Птичник Дарий устроил под скалой. Место было надежно защищено от случайных и не праздных взглядов, а путь наружу лежал через толщу воды с одной стороны, и — через подземный ход — с другой.

Хорошее место. Дарий умел ценить норы, еще с поры житья на Свалке.

В пещере было светло от обитающего на стене плащевика. Растение, чьи дикие предки ловили и пожирали китов, нынче больше напоминало гобелен, закрывающий свод пещеры. И он излучал свет, приманивая насекомых и — яркой бахромой продлеваясь в соленую воду — мелких рыбешек.