Книга Карлов, страница 104 – Степан Мазур

— Да есть ещё более тёплая, зимняя… Вроде, — автоматом ответил я, продолжая копать могилу.

Дед кивнул и укатил тележку с ящиком в туман. А я продолжил копать. На проклюнувшемся солнце блестело золотое обручальное кольцо пожарника. Но в голове не было и мысли его снять или «сменять».

Я не позволил бы себе сейчас и разуть пожарника, ходи хоть босиком. Есть вещи сильнее. Мало объяснимые с логичной точки зрения.

Каково же было мое удивление, когда старик вернулся обратно без тележки, но с полушубком, шапкой-ушанкой, меховыми рукавицами и валенками подмышкой.

— На вот… Я усыхаю. Мне больше не по размеру. Лизке велико. А тебе в самый раз будет.

Воткнув лопату, я снова испытал шок. Повернувшись к деду, вдруг понял, что до смерти хочу помочь ему и ребёнку.

Но… чем? С собой двоих не взять. Невельской просто высадит нас и дальше поедет один. Забрать девчонку? А кто я вообще ей такой?

Да и захотят ли сами покинуть дом? Тот ещё вопрос. А просьб уехать с нами я не слышал.

— От души, отец… Трактором управлял?

— Нет. Но служил в танковых, — объяснил дед. — Восточный округ. А что?

Порой не нужно задавать вопросы. Порой нужно действовать.

— Значит, теперь это твой танк. Внутри цистерны два десятка тонн дизеля… пользуйся.

— О, это и ежу понятно, что ты не воду таскал в бочку, — ухмыльнулся дед. — Но не великоват ли подарок за одну могилу?

— Не думай об этом. Просто, забирай. Отгоняй к дому, сменяй дизель на твердотопливный комбинированный котел. М всю эту долгую зиму в холоде не останешься. А ещё лучше, бери внучку, и уезжайте куда-нибудь… Может даже… может…

Я так и не смог предложить.

— Да куда уезжать? — он подошёл к телу Шуры, перекрестился. — Прирос я корнями к деревне. Здесь и помру, как час придет. А Лизка… куда ей деваться? Родители как сгинули. Связи нет. Явятся ли? Не знаю. Молодежь нынче ушлая, безрассудная. Сегодня здесь, завтра там.

— Отец… мир изменился, — с надрывом вытащил я из себя простые в принципе слова.

— Это я уже понял. Ничё-ничё, переживём, — прокряхтел он в ответ.

— Ты уверен?

— И не такое переживали. Было бы, для кого переживать. Да ты и сам не переживай. Кто много переживает, того рано хоронють.

Прозвучало как шутка, но не до смеха.

Вместе с дедом мы положили Шуру в яму, закопали и ещё некоторое время стояли молча над могилкой. Как полагается. Вместо надгробия в землю вошла лопата. Дед отказался её забирать. Тут нужнее. А у него ещё есть. Плюс есть лопата на пожарном танке.

Благодарный и за это, я пощупал на поясе оба ножа. Тот, что подарил Шура, передаривать было нельзя. Обычай то ли из Каменного века, то ли из Средневековья. Но и прощаться без нового подарка уже не хотелось.

Отстегнул раскладной нож из комплекта ратника, протянул.

— Держи, на память.

— Так я и танком тебя не забуду!

— Просто побещай мне вырастить Лизку.

— А… ну дык… вырастим. Как не вырастить?

Дед взял нож и кивнул. Утер слезу.

Наверное, у него тоже встал ком в горле. Я похлопал его по плечу, затем крепко обнял, как родного человека и вернулся к катеру. Тот просел от нового груза.

Я попытался подтолкнуть силой экзоскелета, да только увяз ботинками. Поднявшись на борт по вваренной лестнице, завел моторы. Катер загудел, дал задний ход, но винты лишь беспомощно месили прибрежную муть.