Книга Сосланная жена дракона. Хозяйка Серой крепости, страница 97 – Николетта Фэй

— Нет. Чистые серые соли остаются в лечебном перечне. Отозваны партии с шестью номерами, включая ту, что пришла сюда. Теперь каждую проверяют до выдачи.

Хальд передаёт лекарке список. Она не удовлетворена общим обещанием и сразу отмечает, что два склада из перечня уже отправляли груз на север. Ревизор показывает встречные квитанции: обозы остановлены, коробки запечатаны.

Во второй папке лежат сводки смертности. Нельс дал ключ к исправлениям, Корн подтвердил порядок давления, а в столичном архиве нашли первоначальные цифры. В нескольких карантинах число умерших завышали до порога Протокола Огня. Иногда Морвель добивался разрешения закрыть и сжечь старый лазарет, если проверяющие начинали задавать вопросы о расходах. Вместе с пустыми складами исчезала бухгалтерия, а новые списки объявляли единственно верными.

— Людей там тоже записывали числами, — тихо говорит Корн. Он стоит у стены и не пытается сесть за общий стол. — Как здесь.

— Поэтому ваше дело не закрыто, — отвечает Хальд. — Вы подписывали итоговые сводки. Суд учтёт угрозы и то, что вы сохранили копии, но решать будет не комиссия.

Корн принимает это без просьбы о снисхождении. После пожара он продолжает работать кладовщиком и каждый вечер сверяет остатки с Аделиной. Впервые его подпись означает именно то, что он видел сам.

Хальд раскрывает третью папку. В ней моя дорожная ведомость. Поверх подписи Кайрена стоит поздняя приписка о размещении внутри карантинного кольца.

— Тарен заранее сообщил Морвелю, что генерал согласился отправить вас в отдельный верхний дом. После этого к распоряжению добавили санитарное приложение и изменили маршрут. Вы должны были оказаться здесь до выжигания, с продолжением лекарства и официальным заключением о нестабильности.

Я знала это по признанию лекаря. Но одно дело — слышать от загнанного человека, другое — видеть время на двух регистрационных книгах. Между подписью Кайрена и припиской прошло четыре часа. Четыре часа, в которые меня превратили из сосланной жены в удобную погибшую свидетельницу.

Кайрен не подходит ко мне. Он смотрит на собственную подпись и спрашивает Хальда, останется ли исходный приказ в материалах.

— Останется, — отвечает ревизор. — Он доказывает подмену назначения.

— И моё решение отправить жену из дома, — Кайрен прижимает палец к первой строке.

— Это не предмет уголовного обвинения, — Хальд не убирает лист.

— Но лист не убирайте, — повторяет муж.

Хальд оставляет его в папке. Официальное расследование оправдывает Кайрена там, где его обманули, и не умеет судить то, в чём он обманулся сам. Муж, кажется, больше не ждёт, что печать снимет с него обе вины сразу.

Следом появляется дело Тайра. Люди Хальда нашли под грушей у дома Марты металлическую коробку. В ней сохранились письмо Селестры, запись повитухи, храмовое свидетельство о рождении и половина старой семейной печати. Вторая половина все эти годы лежала у Селестры в подкладке дорожной сумки.

Хальд соединяет края на чистом листе. Трещина совпадает. Тайр привстаёт, чтобы лучше видеть, и тут же садится, когда мать касается его локтя.

— Свидетельство настоящее, печать сошлась, показания не противоречат друг другу, — Хальд поворачивает лист к Тайру, а не к Кайрену. — Ты сын Рована Вальдера и Селестры. Строку о смерти младенца уже вычеркнули из семейной книги.