Книга Сосланная жена дракона. Хозяйка Серой крепости, страница 95 – Николетта Фэй

— А я? — спрашиваю я.

Аделина протягивает мне кружку.

— Вы сначала вспоминаете, что тоже оба — это трое. Потом идёте проверять остальных.

Вода пахнет известью и дымом. Я выпиваю половину, вторую отдаю Освину. Кайрен не спорит с лекаркой и ложится на принесённый тюфяк. Когда его поднимают к центральному двору, он просит поставить тюфяк у стены, чтобы не занимать проход.

Западное крыло ещё горит. Крыши старых складов провалились внутрь, над ними поднимается красное свечение. Люди с водой уже не бегут: они размеренно передают вёдра и проливают края пожара. Центральный корпус стоит в дыму, но окна целы. Кухня, прачечная и лечебные комнаты не загорелись.

Я начинаю проверку с детей. Аделина идёт рядом и называет тяжёлых. Пятеро дышат ровно, жар у Реми не поднялся, девочка с жёлтым платком уснула. Иви держит зайца за оба разных уха и сообщает, что в следующий раз дракона нужно класть подальше от больных.

— Следующего раза не будет, — отвечает Бесса, разливая тёплый отвар.

— Тогда откуда ты знаешь, куда его класть?

Бесса смотрит на меня с видом человека, которому под утро не оставили сил спорить с ребёнком, и доливает Иви ещё ложку мёда.

Мы сверяем список. Семьдесят три. Все дети живы. Двое помощников Аделины на месте, служители тоже. Один мужчина вывихнул запястье на цепочке с вёдрами, у другой женщины обожжён край рукава, но кожа цела.

Селестра сидит у дальней стены рядом с Тайром. Старая пограничная книга завёрнута в его одеяло и лежит у её ног. Мальчик держит мать за руку, будто проверяет, что она не исчезнет, пока он посмотрит в другую сторону.

— Бумаги? — спрашиваю я.

Селестра разворачивает край одеяла. Книга сухая. Корн приносит запечатанный журнал Нельса, Аделина показывает лечебник с копиями. Результаты проверки порошка лежат в жестяной коробке вместе с письмом Морвеля и признанием Тарена. Ни одна стопка не осталась в горящей канцелярии.

У переговорного окна появляется Хальд. На его плаще дорожная грязь: он сам ездил к южному мосту.

— Морвель задержан, — сообщает ревизор. — В карете нашли дорожные деньги, чистые пропуска и ещё одну копию приказа уничтожить архив. Вельк под охраной Дейра. Оба живы, обоим предъявлены основания задержания.

— Люди из большой кладовой? — Я сверяю его ответ с числом голосов, которые мы слышали у западного хода.

— Семеро. Пятеро сдались, двоих взяли у пролома. Раненых среди них нет. Башня и западный ход проверяются.

Хальд не обещает немедленного суда и не объявляет расследование завершённым. Он просит сохранить режим карантина до врачебного решения, выставляет у внешнего кольца людей, которые не служили Морвелю, и регистрирует каждую спасённую стопку через стекло. После ночи произвола обычная медленная процедура кажется почти роскошью.

Снаружи светлеет. Сначала сереет склон, потом исчезает краснота сигнальных фонарей. Над западной стеной остаётся дым, но за ним поднимается бледное солнце.

На мокрых камнях отражается первый свет. Люди замечают его не сразу: продолжают передавать вёдра, пока Бесса не ставит своё на землю и не вытирает лицо краем фартука.

Несколько дней назад в этот час Кайрен должен был прилететь сюда чёрным драконом и зажечь смоляные желоба. Я ждала его у ворот, уверенная, что он выбрал приказ и оставил мне только право сгореть рядом с детьми.