Книга Иван-царевич и принцесса Нави, страница 3 – Надежда Соколова

Мне, чест­но го­во­ря, бы­ло все рав­но, из че­го есть: из тон­кой фа­ян­со­вой та­рел­ки с по­зо­ло­той, до­став­шей­ся от­цу в ка­че­стве да­ни от ка­ко­го-то за­мор­ско­го ко­ро­ля, или из про­стой де­ре­вян­ной плош­ки, вы­долб­лен­ной здеш­ним умель­цем. Глав­ное – же­лу­док на­бить, уто­лить тот вол­чий го­лод, что разыг­рал­ся по­сле по­ис­ка Ар­чи. Так что я, от­бро­сив вся­кие це­ре­мо­нии, плюх­ну­лась на гру­бый ду­бо­вый та­бу­рет у края сто­ла, взя­ла в ру­ку боль­шой, ды­мя­щий­ся теп­лом ку­сок пи­ро­га, с хру­стя­щей, под­ру­мя­нен­ной ко­роч­кой, и ста­ла его ярост­но же­вать, с на­сла­жде­ни­ем при­чмо­ки­вая, и за­пи­вать про­хлад­ным, терп­ким ква­сом из той са­мой же­стя­ной круж­ки. Пи­рог ока­зал­ся с мя­сом – невесть ка­кой лес­ной тва­ри, неж­ной, аро­мат­ной, с лег­ким при­вку­сом ды­ма и ди­ких трав. И уни­что­жи­ла я два огром­ных кус­ка, не оста­вив ни крош­ки, об­ли­зав паль­цы, на ко­то­рые сте­кал жир.

За­тем, сы­тая и до­воль­ная, я слад­ко по­тя­ну­лась, за­тре­щав ко­стяш­ка­ми, и спро­си­ла, гля­дя на Аре­фью, ко­то­рая смот­ре­ла на мой ап­пе­тит с одоб­ри­тель­ной улыб­кой:

— Что там у нас слыш­но на­счет нечи­сти? Ти­хо слиш­ком. Аж по­до­зри­тель­но.

Аре­фья вздох­ну­ла, тя­же­ло так, с над­са­дой, от ко­то­рой за­ко­ле­ба­лась пла­мя све­чи в мед­ном под­свеч­ни­ке. Весь ее вид – сгорб­лен­ные пле­чи, сло­жен­ные в тру­боч­ку гу­бы – го­во­рил о том, что мой во­прос ни­че­го хо­ро­ше­го для той са­мой нечи­сти не пред­ве­щал. И Аре­фья это зна­ла, как зна­ла и то, что от­го­во­рить ме­ня – за­да­ча гиб­лая. Но вы­пус­кать ме­ня од­ну из те­ре­ма, в су­мрак На­ви, она не хо­те­ла и по­ба­и­ва­лась. Вдруг со мной что слу­чит­ся? Да, со мной. Да, слу­чит­ся. И что, что я – прин­цес­са На­ви, дочь са­мо­го Вла­ды­ки? Не всем здесь, в глу­би­нах это­го цар­ства, об этом из­вест­но, а иные зна­ют, да пле­вать хо­те­ли. Тем­ные угод­ни­ки, блуж­да­ю­щие те­ни, озлоб­лен­ные ду­хи – у всех свои сче­ты к Ко­щею. А о за­щи­те, что бы­ла на мне на­ло­же­на от­цом – слож­ных, смер­то­нос­ных ча­рах, впле­тен­ных в са­мо мое су­ще­ство, – я осо­бо не рас­про­стра­ня­лась. За­чем ис­ку­шать судь­бу?

— Да что там с той нечи­стью ста­нет, – про­вор­ча­ла Аре­фья, су­ет­ли­во на­чи­ная уби­рать со сто­ла остат­ки пи­ро­га. – Из­вест­но что. Ки­ки­мо­ры бо­лот­ные, тре­кля­тые, по но­чам во­ют, буд­то их ре­жут, да мав­ки-обо­рот­ни мо­рок на пут­ни­ков на­во­дят, в тря­си­ну за­ма­ни­ва­ют.

— От­ку­да в На­ви пут­ни­ки? – хмык­ну­ла я, под­пи­рая под­бо­ро­док ла­до­нью. – Тут же все сплошь нечисть, нежить, мерт­вя­ки да ду­хи. Ко­му их, ма­вок, слу­шать-то?

— Не все, не все, дет­ка, – по­ка­ча­ла го­ло­вой Аре­фья, опо­лас­ки­вая круж­ки в де­ре­вян­ном уша­те. – Те, кто тво­е­му ба­тюш­ке вер­но слу­жит, да клят­ву кро­ви при­нес, мо­гут и жи­вы­ми сю­да спус­кать­ся. По де­лам. Гон­цы, сбор­щи­ки да­ни, на­ем­ные ма­сте­ра.

Угу. Как са­ма Аре­фья. Ко­гда-то мо­ло­дая зна­хар­ка из глу­хой де­рев­ни, при­нес­ла клят­ву на кро­ви Ко­щею Бес­смерт­но­му в об­мен на спа­се­ние сво­е­го ро­да от мо­ра, и те­перь вот до­жи­ва­ет свой век в На­ви, при­смат­ри­вая за его строп­ти­вой до­че­рью. Вот толь­ко та­ких вот жи­вых, плоть-и-кровь, су­ществ в На­ви раз-два и об­чел­ся. Осталь­ные ли­бо дав­но умер­ли, ли­бо ни­ко­гда и не жи­ли.