Книга Иван-царевич и принцесса Нави, страница 2 – Надежда Соколова

— Ах ты ж, ди­тят­ко мое го­лод­ное! – всплес­ну­ла ру­ка­ми ста­руш­ка, и все ее недо­воль­ство мгно­вен­но сме­ни­лось су­ет­ли­вой за­бо­той. – Так го­то­во все уже, с са­мо­го утра! И пи­ро­ги с мо­рош­кой да мя­сом лес­ной тва­ри, ды­мя­щи­е­ся, и ка­ша пшен­ная на топ­ле­ных слив­ках, в пе­чи том­ле­ная, и квас бод­ря­щий, хлеб­ный, ис­кри­стый. Пой­дем, род­ная, на­корм­лю те­бя, бед­нень­кую.

Угу. От ду­ши на­кор­мит. До со­сто­я­ния «не мо­гу ды­шать». А я по­том на Зем­ле, в сво­ем ста­ром пла­тье, ни в од­ну дверь не про­ле­зу, бо­ка­ми за­цеп­люсь. Здесь, в На­ви, ме­та­бо­лизм был стран­ный, и ки­ло­грам­мы слов­но при­ли­па­ли на­мерт­во, не же­лая ухо­дить.

Впро­чем, по­фиг. За­то же­ни­хи, том­ные ви­тя­зи да упи­тан­ные кня­зюш­ки, пре­кра­тят ко­ся­ка­ми к от­цу ид­ти, по­льстив­шись на мое при­да­ное, в ко­то­рое, по­го­ва­ри­ва­ли, вхо­ди­ло несколь­ко за­ча­ро­ван­ных царств и сек­рет веч­ной мо­ло­до­сти. А то смот­ри ж ты, и кра­са­ви­ца (по мест­ным мер­кам – слиш­ком бе­лая и хруп­кая), и ум­ни­ца (знаю, что Зем­ля круг­лая), и стан оси­ный (по­ка не объ­елась ня­нюш­ки­ных пи­ро­гов). Что я толь­ко о се­бе ни услы­ша­ла, что в том ми­ре, что здесь, – го­ло­ва кру­гом шла от ком­пли­мен­тов, в ко­то­рых скво­зи­ла непри­кры­тая жаж­да на­жи­вы.

С эти­ми мыс­ля­ми я по­вер­ну­лась и за­шла в про­хлад­ную по­лу­тьму те­ре­ма. Дверь, тя­же­лую, ду­бо­вую, с ко­ва­ны­ми же­лез­ны­ми по­ло­са­ми, оста­ви­ла рас­пах­ну­той на­стежь. Жар­ко же от рас­ка­лен­ных ку­риль­ниц! Да и нет то­го иди­о­та во всем под­зем­ном цар­стве, ко­то­рый по­про­бо­вал бы на­ру­шить по­кой до­че­ри са­мо­го Ко­щея Бес­смерт­но­го, прин­цес­сы На­ви. Так что опа­сать­ся мне точ­но бы­ло нече­го. Раз­ве что соб­ствен­но­го ске­ле­та-де­зер­ти­ра.

В те­ре­ме, бла­го­да­ря мо­им ти­та­ни­че­ским уси­ли­ям и ма­гии от­ца, все удоб­ства бы­ли как на Зем­ле, толь­ко с го­ти­че­ским ан­ту­ра­жем. Мы­лась я под ду­шем, во­да в ко­то­рый по­да­ва­лась из под­зем­но­го го­ря­че­го ис­точ­ни­ка, в про­стор­ной мыльне, об­ли­цо­ван­ной чер­ным мра­мо­ром. Гре­ла во­ду для чая в за­коп­чен­ном мед­ном чай­ни­ке, по­хо­жем на ко­тел ал­хи­ми­ка, раз­ве что мо­биль­ни­ка не име­ла. И то толь­ко по­то­му, что отец был уве­рен, что я непре­мен­но за­хо­чу по­хва­стать­ся по­друж­кам сел­фи на фоне дра­ко­ньих че­ре­пов и ви­ся­щих мо­стов над реч­кой Ка­ли­ной. «Сло­во за сло­во, Але­на, и про те­бя по­пол­зут слу­хи, а за слу­ха­ми явят­ся незва­ные го­сти с ме­ча­ми и во­про­са­ми», – го­ва­ри­вал отец. Так и ли­ши­ли ме­ня глав­но­го ци­ви­ли­за­ци­он­но­го раз­вле­че­ния. Ну я и раз­вле­ка­лась, как мог­ла: ожив­ля­ла ске­ле­ты, пы­та­лась скре­стить мест­ную ядо­ви­тую пле­сень с зем­ной клуб­ни­кой и ве­ла за­ду­шев­ные бе­се­ды с ня­нюш­кой о по­ли­ти­ке.

Но не сей­час, нет. Сей­час, от­го­няя от се­бя мыс­ли о пре­да­тель­стве Ар­чи и на­вяз­чи­вых же­ни­хах, я хо­те­ла есть, силь­но хо­те­ла. Про­го­ло­да­лась, как волк, по­ка по все­му по­ме­стью сво­е­го ко­стя­но­го слу­гу ис­ка­ла. Пах­ло пи­ро­га­ми так вкус­но, что да­же аро­ма­ти­за­то­ры от­ды­ха­ли.

У мо­ей ня­неч­ки, Аре­фьи, в ро­ду все бы­ли кре­стьяне, от со­хи да от зем­ли. И по­то­му она с ран­не­го дет­ства, ед­ва окреп­ши, уме­ла управ­лять­ся и с ли­по­вым ухва­том, по­чер­нев­шим от вре­ме­ни, и с уве­си­стой ко­чер­гой, и с огром­ной пе­чью рус­ской, ко­то­рая за­ни­ма­ла доб­рую по­ло­ви­ну кух­ни в мо­ем те­ре­ме. Эта печь бы­ла ее вер­ной со­рат­ни­цей и глав­ным ору­ди­ем; в ее нут­ре, как в ма­лень­ком вол­шеб­ном ми­ре, всё то­ми­лось, па­ри­лось и ру­мя­ни­лось имен­но так, как то­го тре­бо­ва­ла ве­ко­вая кре­стьян­ская муд­рость. Го­тов­ка бы­ла неоспо­ри­мой пре­ро­га­ти­вой Аре­фьи, свя­щен­но­дей­стви­ем, на ко­то­рое ни­кто не смел по­ся­гать. Так что на кухне, этом теп­лом, пах­ну­щем дрож­жа­ми и дым­ком серд­це до­ма, без­раз­дель­но хо­зяй­ни­ча­ла она. И боль­шая часть по­су­ды бы­ла под стать ей – про­стая, доб­рот­ная, в кре­стьян­ском сти­ле: гли­ня­ные крын­ки для мо­ло­ка, де­ре­вян­ные мис­ки с за­мыс­ло­ва­той резь­бой, же­стя­ные круж­ки, по­тер­тые на кра­ях, и мас­сив­ные чу­гун­ные ско­во­ро­ды.