Книга Ловушка для полоза, страница 94 – Дина Сдобберг

Но и другого пути не видела. Важена была из тех матерей, что в любом дурном поступке ребёнка, видела вину матери. Свою вину. Недоглядела, значит, не объяснила, не остерегла. А может, где и лишнего заступилась, не дав отцу за розги взяться. Не донесла единственному сыну, в любви своей и бесконечной о нём тревоге, что как бы ни горька для неё даже мысль о гибели ребёнка, но жизнь в позоре это не то, чего достоин её Боромор.

И что позор он не всегда ведь явный. Себя не обманешь, сам правду всегда будешь знать. И судьба боярская, от рождения требующая достоинства, черноты в душе не приемлет. Самому себя поедом ведь съесть можно за вину давнюю, для остальных тайную.

Родослава, приходящаяся мужу Важены боярину Радивою троюродной сестрой, характер имела такой, что был под стать любому боярину. Но достался женщине. Боярыня была строга, властна и решительна. Оттого видать и такую славу имела. Впрочем, другая наверное и не отважилась за боярина Еремея пойти.

Сам боярин о жене говорил, что она его отражение, только красивая. И что себя самого в супружнице узнаёт. Может от того, что родители подобрались такие, прославившиеся упрямым характером, единственный сын вырос, словно вьюн, привыкнув подстраиваться под ситуацию и лавировать между отцом и матерью. Вот и в жизни пошёл по проторенной дорожке, пытаясь пройти по опасной тропе и не отвечать за дела грязные да дурные.

Обе боярыни стояли перед стеной, в которой прятался проход в комнату с зеркалами. И хоть не могли они видеть ни рун, ни арки тайной двери, чутьё боярыни Родославы её и на этот раз не обмануло.

— Господарыни ведьмы, - низко, коснувшись пальцами отведëнной от сердца руки земли, поклонилась стене гордая боярыня. - Верю, что дойдут до вас слова материнские.

— Не гневайтесь за приход самовольный да за просьбу отчаянную, - повторила поклон боярыня Важена, не замечая, что одна любопытная тень скользнула ближе. - Не о прощении молить пришли. О милости.

— Виноваты наши сыновья. И вина их тяжёлая. Девочка ваша ни за что, ни про что лютую муку претерпела, по навету выходит пострадала, - не юлила и не выгораживала сына боярыня Родослава. - Но ни мне, ни Важене судьба второго шанса испытать муки и радость материнства не дала. Единственные сыновья.

— На них ниточка наших родов обрывается, - не сдержавшись, всхлипнула Важена. - Дозвольте, хоть конец достойный принять. Бесчестье смыть. Чтобы не заканчивалась история рода позором.

— Не посчитайте за желание откупиться, или выторговать более лёгкой доли для Боромора и Емельяна, - добавила Родослава. - Но здесь и перед вами, как перед Богами в посмертии, беру на себя долг перед вами и ведьмочкой Рогнедой, коей мой сын обиду учинил. Любой, какой вам будет вольно назначить.

— Принимаю долг, - повторила и Важена. - Без корысти и страха, верю, что решение ваше будет справедливо.

Боярыни поклонились и ушли. А в коридоре у окна проявилась княжна со своим фамильяром на руках. Трислава задумчиво гладила змею по голове. Была она задумчива и вечером за ужином в доме воеводы. И перед сном, когда княгиня зашла её навестить и пожелать добрых снов.

— Давай мне гребень, доченька, - мягко улыбнулась княгиня, вытягивая ленту из косы Триславы. - Я твои волосы причешу. А ты мне расскажешь, что тебя заботит. Глядишь и мысли распутаем. Так что за печаль у тебя?