Книга Руками не трогать, или как я стала богиней домашнего очага!, страница 75 – Марина Андреева

Дверь открылась без стука. В проёме, залитый светом, стоял Калеб. Не один. Рядом с ним, чуть впереди, как корабль под парусами, плыла дама. Не просто богатая. Богато одетая. Её платье из лилового бархата поглощало свет, а кружевной воротник был так высок, что, казалось, поддерживал её подбородок. Запах — тяжёлый, сладкий, как увядающие пионы, смешанный с дорогим мылом. Мадам Дюран. Жена торговца скобяным товаром, чьи караваны, как шептались, бороздили полмира.

Калеб сиял. Но это был не тот, открытый, весёлый блеск. Это был глянец. Отполированная улыбка.

— Анастасия! — его голос прозвучал слишком громко для тихой мастерской. — Позволь представить мадам Дюран. Она в восторге от работы для Флоры. И мечтает о чём-то подобном. Нет, — он поправился, ловя взгляд дамы, — о чём-то большем. Уникальном.

Мадам Дюран окинула мастерскую взглядом. Он скользнул по простым полкам, по скромной печке, по Тилли в её скромном переднике, и остановился на мне. Оценка была мгновенной и безжалостной: «Так вот где рождаются чудеса? В этой... лачуге?»

— Господин Вандер рассказывал о вашем... искусстве, — произнесла она. Голос был высоким, немного nasal, будто она вечно чуть брезговала воздухом вокруг. — Мне требуется будуар. В стиле... — она сделала паузу, подбирая слово, и Калеб тут же подал его, как хороший официант:

— В стиле золочёного ампира, мадам. С элементами неогерманской готики для солидности. И намёком на восточную роскошь. Эклектика, которая говорит о широте души.

Я почувствовала, как у меня слегка дернулось веко. Золочёный ампир, готика и восток в одной комнате? Это был не стиль. Это был кошмар. Настоящий, из моих снов.

— Будуар — место для отдыха, мадам, — осторожно начала я. — Важно создать ощущение гармонии, покоя...

— О, покой — это для спален, — махнула рукой мадам Дюран, сверкнув перстнями. — Мой будуар — это моя визитная карточка. Здесь я принимаю подруг. Здесь должно быть... впечатляюще, — она повернулась к Калебу. — Вы же обещали, что мастерица воплотит любое моё желание.

— Безусловно, — тут же парировал Калеб, его взгляд на мне стал твёрже. — Анастасия как раз славится умением слышать клиента. Не так ли?

Это был ультиматум. Прикрытый улыбкой, но ультиматум. Я видела в его глазах: «Это крупная рыба. Не спугни».

Мадам Дюран вынула из муфты маленькую, сверкающую гравюру.

— Вот. Интерьер из покоев герцогини де Ламир. Мне нравятся эти пилястры. И этот цвет — королевский пурпур.

На гравюре была изображена безвкусная, перегруженная позолотой комната, от которой рябило в глазах. Королевский пурпур в сочетании с золотом? В тёмной, северной комнате мадам Дюран? Это будет похоже на закрытый гроб, усыпанный побрякушками.

Я открыла рот, чтобы предложить альтернативу. Более светлые тона. Меньше позолоты. Акцент на...

— Мадам абсолютно права, — перебил меня Калеб, ловко заслонив собой. — Пурпур — цвет власти. Пилястры добавят солидности. Мы подготовим эскизы, полностью соответствующие вашему видению.

Мадам Дюран кивнула, довольная. Её взгляд снова упал на меня, но теперь в нём было снисхождение.

— Я жду предложения. Через господина Вандера, разумеется.

Она развернулась и выплыла из мастерской, оставив за собой шлейф тяжёлого аромата. Калеб задержался на секунду.