Книга Руками не трогать, или как я стала богиней домашнего очага!, страница 3 – Марина Андреева

Я здесь. Где бы «здесь» ни было. Это не постель. Не больница. Не улица моего города.

Мысль не формулируется словами. Она просто есть, тяжелым холодным камнем в нижней части живота.

Нужно сесть. Лежать тут — не вариант.

Поднимаю взгляд выше. Стена не просто серая. Камни разного оттенка — от мышиного до графитового. Скреплены не раствором, а чем-то темным, блестящим, как смола. По швам ползут стебли плюща с листьями неестественно синего цвета.

На карнизе под самым небом сидят птицы. Не вороны. Крупнее. С двумя парами глаз — одна над другой. Нижние глаза закрыты, верхние следят за чем-то в небе. Одна поворачивает голову на сто восемьдесят градусов. Смотрит прямо на меня. Издает звук — не карканье, а сухой скрежет, как камни трутся друг о друга. Привет, местные.

Отдергиваю взгляд. Передо мной — мостовая. Не асфальт. Крупные, неровные булыжники, между ними проросла жесткая трава цвета ржавчины. В луже рядом плавает не мусор, а какие-то перламутровые чешуйки, отсвечивающие радугой. Хоть что-то красивое.

Вдыхаю. Запах теперь раскладывается на слои: вонь рыбы — от той лужи справа, где валяется дохлая, покрытая шипами тушка. Гарь — от черного пятна на стене, будто что-то горело пламенем без дыма. Сырость — от мокрых камней. И под всем этим — сладковатая, приторная нота, как от перезрелых фруктов. Букет, прямо скажем, на любителя.

Слушаю. Гул не стихает. Это не шум машин. Это ровное, низкое гудение, исходит отовсюду. Как будто сам город дышит. И еще — скрип. Металлический, ритмичный. Откуда-то сверху, будто гигантские флюгера крутятся на ветру. Ну, хоть не полная тишина.

Правой рукой щипаю себя за запястье левой. Больно. Остро. На коже остаются белые полосы от ногтей, которые медленно краснеют. Отлично. Я не сплю. Значит, все по-настоящему. Эх, лучше бы сон.

Живот сжимается в тугой, болезненный узел. Горло перехватывает. Хочется кричать, но звук застревает где-то под грудной клеткой.

Это не мой мир. Это даже не похоже на мой мир. Это что-то чужое. До мозга костей.

Снизу, от земли, доносится легкая вибрация. Словно где-то далеко проехала тяжелая повозка.

Нужно двигаться. Лежать здесь — стать мишенью или частью пейзажа.

Перекатываюсь на бок. Колени подтягиваю к животу. Упираюсь ладонями в холодный камень. Медленно, преодолевая дрожь в мышцах, встаю на четвереньки.

Перед глазами плывет. Выждать. Сделать вдох. Выдох. Собраться, тряпка.

Теперь можно попробовать встать.

Медленно, преодолевая тошноту и головокружение, поднимаюсь на локти. С трудом перекатилась на бок, уперлась ладонями. Они касаются мелкой гальки и слизи на мостовой. Подтягиваю колени, упираюсь ступнями. Немного усилий — и я на ногах.

Мир наклоняется, закручивается спиралью. Хватаюсь за стену. Шершавый камень впивается в пальцы, удерживает от падения. Стою, прислонившись лбом к холодной поверхности. Дышу часто, поверхностно. Сердце колотится где-то в горле. Живу. Уже достижение.

Делаю шаг. Левая нога волочится, не слушается. Переношу вес на правую. Еще шаг.

И спотыкаюсь. Нога бьется обо что-то твердое, квадратное. Боль резкая, яркая, пробегает по кости. Я ахаю, теряю равновесие. Падаю не назад, а вперед, на колени. Ладони шлепаются в лужу.

Смотрю вниз, туда, где болит нога.

Сундук. Он здесь. Лежит на боку, прижатый к стене. Мой сундук. Тот самый, с чердака.