Книга Руками не трогать, или как я стала богиней домашнего очага!, страница 9 – Марина Андреева

Входит он, а за ним — другой мужчина. Дородный, с круглым, добродушным лицом, обманывающим на первый взгляд. Его синяя мантия богаче расшита, на груди — сложный знак из переплетенных ключей и свитков. Начальник. Он смотрит на меня с ленивым любопытством, как на необычное, но неопасное насекомое.

— Это и есть? — его голос густой, слегка хриплый от чего-то. От хорошего вина или просто от лени.

— Да, господин регистратор.

Дородный мужчина — господин регистратор — обходит стол, садится на стул, который только что занимал Эрвин. Стул поскрипывает под его весом. Он устраивается поудобнее.

— Без бирки, без пропуска, — начинает он, зевая. — Найдена на закрытой территории с подозрительным артефактом, — он машет рукой в сторону сундука, даже не глядя. — Куча нарушений. Очевидно же.

Я замираю. Горло сжимается. Приговор выносят быстро.

— Стандартная процедура, — продолжает он, разглядывая свои аккуратно подпиленные ногти. — Выдворить за пределы Гильдии. Выкинуть обратно в ту дыру, откуда выползла. Территорию замусоривать запрещено.

Слова «выкинуть» и «выползла» падают, как удары. Я опускаю глаза. Вот и все. Конец. Выброшена на улицу этого чужого мира. Без денег, без знаний, без дома. Обратно в тот вонючий переулок.

— Однако, — раздается сухой, четкий голос Эрвина.

Он стоит у стены, выпрямившись, руки за спиной. Его поза — идеальный солдат на отчете. Но голос не дрожит.

— Однако имеется нюанс, господин регистратор. Гражданка утверждает о прямой связи с артефактом. Утверждает, что артефакт явился причиной её появления. Сам артефакт требует осмотра, описания и внесения в основной реестр. В соответствии с параграфом третьим Устава о регистрации аномальных объектов, материальное свидетельство, каковым она является, не подлежит уничтожению или удалению до завершения полной инвентаризации и вынесения решения комиссии по артефактам.

Он говорит быстро, без единой паузы, глядя в пространство над головой начальника. Его голос — не просьба. Это доклад о соблюдении регламента. Звучит убедительно.

Начальник хмурится. Смотрит на Эрвинa с легким раздражением, как на ученика, который слишком увлекся правилами.

— Загружаешь, Лордан. Какая комиссия? Смотрел ты на этот хлам? — он тычет пальцем в сундук, все так же не глядя. — Дырявая коробка. В реестр такое нести — только время терять.

— Протокол предписывает, — парирует Эрвин, не меняя интонации. — Игнорирование протокола может быть расценено как халатность при исполнении. Параграф двенадцатый.

Между ними повисает тишина. Начальник изучает Эрвинa. Эрвин смотрит в стену. Я затаиваю дыхание. Пыльник на моих коленях перестает мурлыкать, настораживается, чувствуя напряжение.

Начальник фыркает. Машет рукой, будто отмахиваясь от надоедливой мухи, но уже более скучной.

— Ладно, ладно! Не занудствуй. Бери на поруки. Оформляй как… как материальное свидетельство. Но! — он приподнимает толстый палец. — Чтобы работала! Без ставки. В главном холле после ночного дежурства — свинарник. Пусть приберет. И чтобы я её больше не видел и не слышал. Ясно?

— Совершенно ясно, господин регистратор, — кивает Эрвин. Победа. Какая-никакая.

— И это пыльное чудище от нее убери! — добавляет начальник, указывая на Пыльника, который уже снова мурлыкает.

— Постараюсь, — сухо отвечает Эрвин.