Книга Руками не трогать, или как я стала богиней домашнего очага!, страница 28 – Марина Андреева

Тряпка шлепнулась на стойку. Он вышел из-за нее, движением медленным, как плывущий кабан. Пахло от него луком, дешевым табаком и старым жиром.

— У меня задняя горница. Для почетных гостей. А выглядит как сарай. Клиенты заходят, морщатся, больше одного кувшина не заказывают.

Он махнул толстой, волосатой рукой — иди за мной. Не просьба. Приказ. Повернулся и пошел, не оглядываясь. Я последовала, стараясь дышать ртом. Воздух в узком коридоре за кухней был гуще, горячее. Парило мясным бульоном и гниющими овощами.

Он остановился у двери, выбил ее плечом — дерево скрипнуло, подавшись внутрь.

Комната. Горница.

Свет проникал через одно маленькое, замутненное стекло. Ложился косым, унылым лучом на грубые половицы, покрытые слоем жирной пыли. В углу — стол. Дерево потемнело от времени и грязи, поверхность липкая, будто покрытая сладким сиропом. На столе — опрокинутая кружка, внутри засохшая коричневая полоса. Стулья. Три штуки. Один с разломанной спинкой, два других стоят криво, будто вот-вот развалятся. На стене — темное пятно от плесени, расползающееся, как живое. Воздух стоял тяжелый, спертый, пахло сыростью, старым вином и чем-то горьким, затхлым — будто здесь годами копилась скука и разочарование.

Горм повернулся ко мне. Его лицо в полумраке казалось еще более массивным.

— Можно сделать… уютнее? — он произнес слово «уютнее» с неловкостью, будто язык не поворачивался. — Чтобы гости засиживались. Больше заказывали, — он помолчал, его маленькие глазки прищурились. — Но дешево. Очень дешево.

Я стояла посреди этой тоски. Профессиональный зуд проснулся мгновенно, заглушив даже отвращение. Глаз сам цеплялся за детали: вот это окно — его можно вымыть, и свет станет больше. Этот стол — содрать старый слой, отшлифовать, проявить текстуру дерева. Пятно на стене — закрасить, но не просто, а сделать темный акцент, если правильно подобрать цвет. Стулья… их проще заменить, но если нет денег — перетянуть сиденья кожей, взятой у кожевника за обещание сделать рекламу.

В голове щелкали варианты, как замки. Дешево. Значит — не покупать, а чистить. Не заказывать новое, а переделывать старое. Использовать то, что есть. Моя стихия.

Я обернулась к Горму. Он смотрел на меня, тяжело дыша.

— Можно, — сказала я. Голос прозвучал увереннее, чем я чувствовала. — Но мне нужна небольшая сумма на материалы. И свобода действий.

Он нахмурился. Жирная складка на лбу стала глубже.

— Сумма какая?

— Пять серебряных. На краску, ткань, кожу, пропитку для дерева. Остальное — моя работа.

— Пять? — он фыркнул. — За пять я нового стола куплю!

— Вы купите стол, — сказала я, глядя прямо в его глазки. — Но комната останется сараем. Просто с новым столом. Я сделаю так, что люди захотят здесь сидеть. И тратить деньги.

Он молчал, раздувая щеки. Потом крякнул.

— Ладно. Рискну, — он ткнул толстым пальцем мне в грудь. Не больно, но весомо. — Но если испортишь — отрабатывать будешь до старости. На кухне. Чистить потроха. Поняла?

Пахло от его пальца луком и угрозой.

— Поняла, — кивнула я.

Он повернулся и ушел, оставив меня одну в затхлой полутьме будущей «горницы». Я сделала глубокий вдох. Воздух все тот же — гниль и тоска. Но теперь в нем висело новое — азарт. Профессиональный вызов. И первый, по-настоящему мой проект в этом мире. Не носки. Комната.