Книга Руками не трогать, или как я стала богиней домашнего очага!, страница 146 – Марина Андреева

Я взяла лист. Бумага была ещё тёплой от его рук. Текст был написан его чётким, узнаваемым почерком.

— Это… гениально, — прошептала я.

— Это эффективно, — поправил он, вставая. — Теперь вам нужно это переписать своим почерком, добавить титульный лист и отнести в учебный отдел. Сопроводительное письмо от меня, как от куратора специализации, уже готово. Марта отправит его с нетопырем.

Он посмотрел на меня. В его глазах мелькнуло что-то вроде… задора?

— Иногда, чтобы сохранить живое, нужно построить вокруг него очень прочную, очень правильную клетку из правил. Чтобы защитить от других правил.

Я рассмеялась. Звук был лёгким, освобождающим.

— Спасибо. Ещё раз.

— Не за что, — он кивнул. — Просто не давайте им завалить эту вашу «тихую революцию» бюрократией. Она, как я начинаю подозревать, может оказаться полезной. Даже для Гильдии.

И он ушёл, оставив меня с листком бумаги, который был не смирительной рубашкой, а щитом. И с тёплым, глупым чувством, что у моей тихой революции появился самый неожиданный и самый ценный союзник.

Он пришёл вечером, когда ученики уже разошлись, а Марта закрывала конторские книги. Я протирала столы после занятий, наслаждаясь тишиной и запахом дерева.

Стук в дверь был тихим, но твёрдым. Я открыла. Эрвин стоял на пороге. Не в гильдейской мантии. В простом, тёмно-сером камзоле. Он выглядел… обычным. И от этого ещё более необычным.

— Мастерица. У вас есть время? Для обсуждения деталей программы, — сказал он, но в его голосе была какая-то неуверенность, несвойственная ему.

— Конечно, — я отступила, впуская. — Проходите. Чай?

Он кивнул, прошёл вглубь мастерской, но не сел. Стоял, рассматривая полки с образцами, работы учеников, висящие на стене.

— Нет, — сказал он вдруг, оборачиваясь. — Не здесь. Если вас не затруднит… у меня дома. Там… тише. И есть некоторые детали, которые лучше показать.

Я замерла. Он приглашал меня к себе. Домой. Это было настолько лично, настолько выходило за рамки наших деловых отношений, что у меня перехватило дыхание.

— Я… да, конечно, — наконец выдавила я. — Когда вам удобно?

— Сейчас, если можете, — ответил он быстро, будто боясь, что передумает. — Это не займёт много времени.

Мы шли по вечерним улицам Холма Созерцания молча. Фонари уже зажглись, отбрасывая жёлтые круги на булыжник. Его квартира оказалась в одном из немногих каменных домов в районе. Небольшой, но солидный. Он отпер дверь сложным ключом, впустил меня вперёд.

Первое, что ударило в нос, — запах. Не плохой. Абсолютно чистый. Запах воска, хорошо проветренного белья, старой, но ухоженной древесины. И… ничего больше. Ни запаха еды, ни домашних трав, ни жизни.

Квартира была отражением его характера. Безупречный порядок. Всё на своих местах. Книги в шкафу стояли ровными рядами, корешки на одном уровне. На столе лежали только необходимые для работы вещи: чернильница, перо, подставка для бумаг. Ни одной лишней безделушки. Ни одного намёка на хобби, слабость, воспоминание. Это была машина для жизни. Безупречная, функциональная и… абсолютно безжизненная.

— Мне требуется ваша помощь, — сказал он, не глядя на меня. Стоял у окна, глядя на темнеющий сад во внутреннем дворе. — Это пространство… функционально. Оно отвечает всем требованиям гигиены, безопасности и рационального использования площади. Но оно не способствует… — он запнулся, подбирая слово.