Книга Руками не трогать, или как я стала богиней домашнего очага!, страница 147 – Марина Андреева

— Отдыху? — тихо подсказала я.

— Да, — он выдохнул. — Выходу из рабочего состояния. Я возвращаюсь сюда. Раздеваюсь. Сажусь за стол. Читаю отчёты. Ложусь спать. Просыпаюсь. Иду на работу. Цикл. Здесь нет… паузы. Нет переключения.

Он обернулся. Его лицо было усталым. Таким, каким я видела его лишь раз — поздно ночью в архиве.

— Вы можете… внести коррективы? Создать ту самую «паузу»?

Заказ звучал просто. «Сделать уютно». Но я понимала — это значит прикоснуться к нему. К его интимному пространству. К его строго выстроенным барьерам. Изменить что-то, не сломав хрупкий баланс его личности. Это был самый сложный заказ в моей жизни.

Я осмотрела комнату ещё раз. Заметила детали. Идеально заправленная кровать. Но на прикроватном столике — зачитанная до дыр книга по истории права. Значит, читает перед сном. На кухне — минимальный набор посуды, но один чайник стоит чуть криво, будто его часто и торопливо используют. В кабинете — среди юридических фолиантов одна полка выглядела более потрёпанной. Там стояли книги по архитектуре. Даже тонкий сборник стихов. Тщательно скрываемый интерес.

У окна в гостиной стоял пустой столик. На подоконнике — бледный след от горшка. Значит, когда-то здесь было растение. Куда оно делось?

Я начала понимать. Его порядок — не естественная среда. Это защитная оболочка. Панцирь. Под ним жил человек. Уставший человек. С тоской по красоте. И, возможно, очень одинокий.

— Да, — сказала я наконец. — Я могу. Но с условием.

Он насторожился.

— Каким?

— Вы должны будете… довериться. Хотя бы в этом. Не контролировать каждый шаг. Дать мне свободу в рамках… ну, скажем, в рамках цветовой гаммы и типов материалов. Я буду советоваться. Но не по каждому гвоздю.

Он задумался. Его пальцы сжались.

— Это… нерационально.

— Это необходимо, — мягко, но твёрдо сказала я. — Иначе получится не жильё, а ещё один гильдейский кабинет. Только дома.

Он смотрел на меня долго. Потом кивнул. Один раз. Коротко.

— Хорошо. Я… доверяю вашему профессиональному суждению.

Эти слова прозвучали громче любой похвалы. Между нами натянулась невидимая, очень важная нить. Нить доверия. И чего-то ещё, более тёплого и пугающего.

— Тогда мы начнём завтра, — сказала я, улыбаясь. — А сейчас я возьму замеры. И… может, чаю? Того самого, что у меня?

Он снова кивнул. И впервые за весь вечер уголки его губ дрогнули в почти-улыбке.

— Это будет логично.

На следующий день я вернулась к нему с блокнотом и рулеткой. Он ушёл на службу, оставив мне ключ. Ощущение было странным — быть одной в его личной вселенной, такой чужой и такой открытой сейчас.

Начала с гостиной. Меряла окна, высоту потолков, расстояние между предметами. Всё было выверено с математической точностью. Ничего лишнего. Ничего случайного.

Я села на его диван. Жёсткий, с прямой спинкой, обтянутый практичной тёмно-серой тканью. Сидеть на нём больше десяти минут было пыткой для спины. Но он, наверное, и не сидел тут никогда. Просто проходил мимо. Встала.

Подошла к книжному шкафу. Провела пальцем по корешкам юридических томов. Потом дотянулась до той самой «неправильной» полки. Достала книгу по архитектуре барокко. Она была не просто прочитана. Она была изучена. На полях — аккуратные пометки его почерком. Не о параграфах. О пропорциях. О свете. «Интересное решение для освещения длинного коридора», — было написано рядом с гравюрой.