Книга Тень княгини, страница 70 – Алеся Кузнецова

Он помолчал и сел на лавку.

— Посиди со мной, Тень. Не уходи к себе. Мы оба знаем, каково это — жить, когда внутри один только пепел.

Глухой, изломанный голос Ратибора, рассказывающий в темноте терема о сгоревшей Даре, о кургане у Ясельды и о любви, которую не залить ни одним дождем, постепенно таял, уносимый шумом ливня. Вспышка луны за окном IX века сменилась ровным, глухим покоем. Анна попыталась открыть глаза под плотной повязкой-блиндажом.

Она больше не рвалась к зеркалу, не кричала и не ломала ногти о стену, как в первые дни. Память Донны, заживо похороненной в древнем детинце, проросла в нее, став ее новой, непробиваемой броней и странно успокаивая. Левая щека больше не горела яростным жаром — она чесалась тягучим, заживающим зудом. После четырех дней медикаментозного сна эта звенящая, глубокая тишина казалась спасительной.

Она лежала в просторной, тихой VIP-палате, которую больше не могла себе позволить, но тем не менее каким-то образом получила. Анна не копила деньги. Она жила одним днем и всегда знала, что сможет на жизнь заработать. Своим лицом. Своими эфирами и программами. До этого момента. Сейчас она вообще не представляла, что станет делать после того, как выйдет отсюда.

Анна замерла, ловя ухом каждый звук из коридора. Она ждала. Ждала, когда приоткроется дверь и раздастся знакомое, чуть шаркающее шлепанье резиновых тапок ее немного ворчливого «Кто-нибудь». Ей до щемления в груди хотелось снова на ощупь найти рукав его кофты и почувствовать тепло его крупной, надежной ладони. В этой абсолютной невидимости он стал ее единственной точкой опоры.

Дверь палаты тихо скрипнула. Кто-то вошел — осторожно, как ей показалось, на цыпочках. Анна инстинктивно повернула голову к источнику звука, ее сердце сделало короткий, радостный кувырок, а губы сами собой дрогнули в робкой улыбке.

Но улыбка тут же застыла.

Шаг был не тот. Слишком легкий, мягкий, кроссовочный. Вошедший остановился у тумбочки, неловко задел пластиковый стакан с водой, судорожно поймал его и тихонько, испуганно выдохнул.

— Ой… извините, пожалуйста, — робко пролепетал совсем молодой, ломающийся басок. — Я думал, вы спите…

— Ничего, — тихо, сдерживая вздох разочарования, отозвалась Анна своим новым, гортанным голосом. — Боря, это ты?

— Я. Медсестра попросила зайти и узнать, вдруг вам что-то нужно.

— Нет, все хорошо. Иди, Боря, отдохни тоже.

Мальчишка испуганно зашаркал подошвами к выходу, и дверь с мягким щелчком закрылась, снова погружая палату в тишину.

Анна откинула голову на подушку, слушая монотонный стук дождя. Ей даже стало странно от собственного состояния. Какая дикая, немыслимая перемена. Она, Анна Платонова, которая всю жизнь просчитывала мужчин заранее, сейчас сидела в темноте и до боли в ключицах ждала обычного соседа по отделению. Хмурого, чуть простуженного, судя по голосу, парня с чудным, нелепым прозвищем Кто-нибудь.

Даже идеальный Марк Демидов отступил перед его простым «выше нос». Но Марк был ее стыдливой, несбывшейся любовью из прошлого. Красивой, невозможной сказкой, которую туман на трассе отрезал навсегда. Марку нужна была королева. Причем такого космического уровня, что даже Анна Платонова, судя по всему, немного не дотягивала. Иначе чем еще объяснить, что все их случайные пересечения взглядов так и остались на уровне случайных, не перерастая во что-то более личное?