Книга Тень княгини, страница 39 – Алеся Кузнецова

Донна, которая неотступно, невидимым духом следовала за сыном сквозь лесную чащу, вылетела из тумана черным вихрем. В одной ее руке был тяжелый поварской нож, а в другой — горящая факельная лучина, которую она прихватила со двора. С диким, гортанным криком, в котором смешались материнская ярость и степная сила, она ткнула огнем прямо в морду рыси. Зверь опалил шерсть, взвизгнул и, не выдержав бешеного натиска черного кокона, бросился наутек в чащу.

Светозар лежал на сыром мху, тяжело дыша, его порванная рубаха быстро пропитывалась алой, горячей кровью. На его бледном лице застыл испуг.

Донна упала перед ним на колени. Ее худые, испачканные в траве пальцы действовали мгновенно. Она разорвала остатки его рукава, прижала к кровоточащим ранам пучок редкой травы, которую всегда носила в поясном мешке, и туго перевязала руку полосой своего тонкого черного льна. Кровь почти сразу начала униматься.

Мальчик смотрел на нее снизу вверх огромными, потрясенными глазами. Перед ним была та «болотная ведьма», которой он грозился перекрыть вход на княжескую половину.

— Держись, — хрипло приказала она, наклонившись к самому его уху. — Я знаю, тебе больно. Боль — не позор. Страх — тоже не позор. Но если воеводы увидят твои слезы, они запомнят не то, что ты выжил, а то, что ты плакал. Таков этот мир, княжич. За слабость сперва жалеют, а потом используют против тебя.

Светозар сжал зубы так, что на скулах заходили желваки. Из горла у него вырвался короткий, сдавленный звук — не стон и не плач, а злой, упрямый выдох раненого волчонка.

— Вот так, — тихо сказала Донна. — Терпи. Не хвастай глупостью, что пошел на зверя один без спроса, но и раной не хвались. Спрячь руку под плащ. Дойдешь молча. А потом я перевяжу как следует. Отец не должен видеть твоих слез. Хватит силы промолчать перед князем и воеводами?

Светозар судорожно втянул воздух, мотнул головой и прохрипел:

— Хватит.

— Тогда иди, — глухо сказала она. — Пока я рядом, твою боль никто не получит в руки. И помни: сильный не тот, кто не чувствует боли. Сильный тот, кто знает, ради чего терпит.

Светозар сглотнул вязкую слюну, заставил себя разжать сжатые от боли зубы и судорожно кивнул.

Вечером в гриднице Ратибор хмуро разглядывал сына. Светозар вернулся из леса без добычи, с пустыми руками, в изодранной в клочья рубахе, но держался сурово. Он сидел за общим столом, гордо вскинув подбородок, и молчал как настоящий мужчина, хотя Донна из своего укрытия видела, как бледнели его губы всякий раз, когда он неловко задевал раненое плечо. Лютый, знавший цену шрамам, оценил это выносливое, волчье упрямство. Князь не стал расспрашивать и высмеивать неудачную охоту, лишь скупо отметил перед воеводами, что парень умеет держать удар и не скулит по пустякам.

Теперь Тень ходила повсюду. Для всего терема, от ключницы Нежданы до старших воевод, это стало абсолютным, непререкаемым законом. Если сам молодой княжич, гордый и дикий волчонок Светозар, открыто и добровольно стал приходить к этой черной служанке, искать ее общества и уважать ее силу — трогать ее не посмеет больше никто на этой земле.

Донна отвоевала свое право. Терем Ратибора Лютого, еще вчера казавшийся ей враждебной клеткой, покорно принимал ее новые, негласные законы.