Книга Тень княгини, страница 38 – Алеся Кузнецова

— Не губи, ведьма! Не выдавай князю! Пощади! Все сделаю, что скажешь, — беззвучно зашевелила губами побелевшая повариха, чуя, как пальцы Донны сильнее сдавливают шею.

— Мед вернешь на место, пока серый туман от Ясельды к стенам не поднялся. Дурман зарой поглубже в навоз за конюшнями, чтобы и духу его здесь не осталось… — выдохнула Тень ей прямо в лицо. — Будешь делать все, что скажу. Пикнешь обо мне хоть слово — очнешься в трясине под осиновым колом.

Донна отпустила ее и растворилась в темноте так же внезапно, как и появилась. Малуша так и осталась стоять в глухом подклете, сползая по бревнам, судорожно хватая ртом холодный воздух и не смея издать ни звука.

Уже к следующему полудню законы нижнего двора переменились раз и навсегда. Малуша, бледная, с трясущимися руками, лично принесла Донне в мыльную каморку чистую деревянную миску с горячим мясным варевом, в котором плавал лучший кусок с княжеской кухни. Челядь, заметив, как наглая повариха заискивает перед болотным чучелом, притихла. Ключница Неждана, попытавшаяся было снова прикрикнуть на Донну у колодца, наткнулась на ее тяжелый, прямой взгляд и осеклась, почувствовав, как спину обдало могильным холодом.

Донну начали бояться. Ее перестали шпынять, а мыльный угол обходили десятой дорогой, шепотом признавая за ней скрытую, опасную силу, которая видит насквозь любые грехи. То, что начиналось как ненависть к пришлой «ведьме», переросло в глухой, благоговейный страх перед ведающей женщиной, которая знает больше, чем положено знать человеку.

Донна больше не скоблила закопченные печи и не мыла полы за челядью. Медленно, шаг за шагом, она забирала под свой негласный присмотр то, в чем благодаря степной матери понимала лучше любого знахаря в этих глухих дреговичских землях. Теперь в ее каморке под самым потолком сушились пучки горькой полыни, коры крушины и болотного багульника, а на углях круглосуточно томились целебные взвары для раненых княжеских гридней. Она сама вызвалась блюсти порядок в медушах и житницах, ведая счетом княжеских припасов. Донна вела его тайно, чертя острым угольком на липовых дощечках понятные только ей одной знаки. Эта строгая, чистая работа ведающей женщины, держащей в руках ключи от здравия и сытости терема, возвращала ей былой вес. Безликое болотное чучело незаметно становилось той, без чьего тихого дозволения в городище не варился ни один целебный медовый взвар.

Но главный, нерушимый узел ее новой жизни завязался через неделю.

Одиннадцатилетний Светозар, отчаянно пытавшийся доказать отцовским дружинникам, что он уже взрослый воин, однажды тайно ушел за ворота городища. Он взял старый отцовский нож и отправился к дальним топям, решив выследить крупную рысь, которая повадилась таскать овец с окраинных дворов.

Мальчик был смел, но еще глуп, как и все молодые волчата. В дубраве рысь сама устроила на него засаду. Видно, зверь был ранен или обезумел от голода — иначе не бросился бы на человека так открыто. Светозар замер у валуна, поводя носом: в зябкую лесную сырость вдруг вплелся чужеродный, густой запах дегтя и горелой смолы. Мальчик на мгновение отвлекся, пытаясь понять, откуда в глуши тянет гарью, и эта секунда стала роковой. Пятнистая лесная кошка бесшумно рухнула с ветки старого дуба прямо ему на плечи, сбивая с ног, и начала полосовать предплечье и грудь острыми когтями. Светозар отчаянно отбивался, но нож выскочил из пальцев, а зверь уже готовился вцепиться мальчику в горло.