Книга Перелом, страница 100 – Полина Ром, Дмитрий Лим

Я собрал «подарки».

Первым делом я отобрал три куска мыла премиум‑качества. Это была вершина моего производства. Я добавил в основу отвар мыльнянки, который собирали мои люди в глубоких пещерах, и каплю ароматного масла, полученного через примитивную, но эффективную дистилляцию. Мыло пахло мятой и чем‑то цветочным, запах, чуждый этому подземелью. Оно было гладким, белоснежным, как снег.

Вторым подарком стала фляга крепкого настоя из пещерных лишайников. По сути — алкоголь. Первый прототип будущего напитка. Я неделями настаивал особый вид светящегося мха на воде, затем перегонял через медную трубку, рискуя взорвать нашу лавку. Жидкость получилась мутноватой, зеленоватой, но обжигала горло и давала тепло, разливающееся по всему телу. В мире, где была только жалкое подобие браги, такой крепкий напиток мог стать золотой жилой. Корд должен был это оценить. Торговец всегда поймёт потенциал товара, который вызывает зависимость.

Третьим, и главным, стал одна из «старых» серебряных монет Заргаса. Редкость. Монеты старой чеканки почти исчезли из обращения, их берегли, прятали в тайниках, считали символом удачи. Об этом я узнал не так давно…

Отдать такую монету означало показать, что у меня есть доступ к вещам, скрытым от глаз большинства. Это была демонстрация связей и ресурсов.

Пока я готовил дары, Кай исчезал на целые сутки, разведывая пути отхода на второй уровень. Он вернулся молчаливым, как обычно, но принёс схему расположения постов Корда, нарисованную углём на куске кожи.

— У него три бойца у входа в торговый зал, — Кай указал пальцем на схему. — Двое внутри, у него за спиной. Ещё четверо патрулируют периметр.

— Заметили тебя?

— Нет.

Я кивнул. Кай был уверен в себе, но я не разделял его спокойствия. Второй уровень — чужая территория. Там каждый камень против нас.

Когда всё было готово, я уложил дары в холщовый мешок. Мыло обернул в чистую ткань, флягу проверил на герметичность. Монету Заргаса спрятал в специальный карман на штанах, под рубашкой.

Грок стоял у входа, булава висела на поясе, руки скрещены на груди. Он понимал, что что‑то происходит. Его лицо было мрачнее обычного.

— Я иду на второй уровень, — сказал я ему, застёгивая кофту. — К Корду.

Грок мгновенно напрягся.

— Это ловушка, — прорычал он, делая шаг вперёд. — Я должен идти с тобой.

— Нет, — отрезал я. — Ты — моя броня. Здесь броня не поможет. Здесь нужны глаза и язык. А Кай…

Я обернулся на своего убийцу, стоявшего в своём обычном углу. Кай не двигался, но я знал, что он слышит каждое слово.

— Кай покажет, что я не один. Что за мной стоит человек, который может убить без звука. Это другой язык, но здесь его понимают.

Грок оскалился, желая спорить, но промолчал. Он понимал логику, хоть она и была противна его ормской натуре. Булава — плохой аргумент в торговых рядах, где охрана вооружена мечами и арбалетами. А Кай — это тень, которая может пройти незамеченной и ударить там, где не ждут.

— Если не вернёшься до завтрашнего вечера, — голос Грока был хриплым, — я поднимусь наверх и вырежу всех.

— Не надо, — я положил руку ему на плечо. Грок был на голову выше меня, но этот жест поспособствовал смене его выражению лица. — Если я не вернусь, значит, я ошибся. И тогда тебе придётся собирать людей и уходить на четвёртый уровень. Прятаться в заброшенных штольнях. Но я вернусь, я уверен!