Онлайн книга «Тьма у трона»
|
Тот, завидев их, вскочил, но не успел и слова сказать, как помрачневший император уже отмахивался: — Я знаю, зачем вы здесь. Не трудитесь. — Но ваше величество! – Чтобы не видеть лихорадочный блеск в глазах Александра, Алексей принялся разглядывать ковер. – Я не понимаю, почему… — Не понимаете? Правда? Пылкая речь Александра захлебнулась на полуслове. Несколько секунд он молчал, потом упавшим голосом проговорил: — Вы не можете всерьез верить этим слухам. — А, уже и слухи поползли? Тогда я делаю вашему высочеству еще большее одолжение. — Но это неправда! – в голосе Александра зазвенело такое отчаяние, что у Алексея сжалось сердце. Он понятия не имел, о чем речь, но в голову уже закрадывались самые страшные подозрения. — Послушайте, Александр. – Император так редко обращался к сыну по имени, что Алексей невольно вскинул взгляд. И удивился еще больше, заметив на его лице не обычное раздражение, а… жалость? – Если вы вправду верите в то, что говорите, тем лучше для вас. Считайте, что я несправедлив или слишком боюсь слухов, которых, поверьте мне, станет только больше, если ничего не предпринять. Но я спасаю вас и всю нашу семью от скандала. Заметьте, я выбрал самый тихий и деликатный способ, который никому не навредит, кроме, разве что, вашего самолюбия. Так что прекратите спорить и идите спать. Все уже решено. Учитывая, что произошло этим вечером, Александр выбрал худшее время, чтобы о чем-то просить. Алексей уже был поражен проявленным императором терпением и поморщился, увидев, как Александр открыл рот, чтобы заспорить. Однако тот, или заметив его гримасу, или все же позволив благоразумию взять верх, так ничего и не сказал. Просто остался стоять, бледный и несчастный. — Идите спать, – повторил император. – Вы ничего уже не измените. Алексей растерянно проводил поникшего цесаревича взглядом. Напольные часы пробили час ночи. Приемную освещали лишь несколько свечей, и густые глубокие тени, залегшие на лице императора, состарили его на добрый десяток лет. — Страшно, до чего затасканы некоторые сюжеты, – произнес он глухо. – Иной раз кажется, что жизнь – это колесо. Всех нас рано или поздно перемелют одни и те же спицы. Алексей держал за правило не задавать лишних вопросов, но беспокойство слишком болезненно вгрызлось в желудок. — О чем вы сейчас говорили? Император обернулся, и Алексей напрягся, опасаясь, что переступил черту. Однако во взгляде императора не было гнева. — Если бы я не знал вас обоих так хорошо, то решил бы, что вы сговорились. – Он невесело усмехнулся. – Мы говорили об отправке князя Чарторыйского послом к сардинскому двору. Алексей сразу вспомнил обрывок разговора с Ростопчиным, свидетелем которого сегодня стал. Но потребовалось еще полминуты, чтобы он сшил его воедино с другим обрывком: воспоминанием о елозящей на руках священника темненькой девочке и тихом вопросе императора к воспитательнице великих княжон: «Видали вы когда-нибудь, чтобы у блондина и блондинки родился такой темненький младенец?» Алексей похолодел. В отличие от белокурого голубоглазого Александра, у Чарторыйского глаза и волосы были темными. И как адъютант и лучший друг цесаревича он проводил и с ним, и с его супругой уйму времени. Но разве это что-то доказывает? Дети ведь далеко не всегда рождаются копиями родителей… |