Книга Тьма у трона, страница 28 – Элиот Лилит

— Я… пока еще не вполне здоров.

— В самом деле? – Император обернулся: – Позовите лекаря.

Сперва никто не отреагировал – все осмысляли, как близко император подошел к тому, чтобы обвинить наследника во лжи. Наконец, Пален подтолкнул посыльного:

— Слышал, что сказал его величество? Сбегай за Виллие.

Тот бросился исполнять поручение.

Воцарилось гнетущее молчание. Один император не выглядел смущенным. Заложив руки за спину, он мерил шагами комнату. Все взгляды неотрывно следили за ним, будто за ходящим по клетке тигром.

Александр слабым голосом заметил:

— Я не хотел бы задерживать всю эту почтенную публику.

Хорошо бы. Сложно было найти более разных людей, чем их «почтенная публика», но сейчас они, верно, впервые в жизни мечтали об одном и том же: убраться отсюда. Однако император возразил:

— «Почтенная публика», которой приходится расхлебывать беды, вызванные вашим затянувшимся отпуском, крайне озабочена вашим выздоровлением. Уверен, они все жаждут услышать мнение Якова Васильевича.

Прибежал запыхавшийся Виллие. Посыльный с ним благоразумно не вернулся. Сняли повязку. Там, где ногу цесаревича изувечило осколками камней, на коже выступали светло-розовые шрамы, но в остальном выглядела нога неплохо. Конечно, невооруженным взглядом не разглядишь смещенный сустав или трещину в кости, но в строй возвращались с травмами и похуже.

— Ну что? – нетерпеливо спросил император, когда Виллие в третий раз прощупал лодыжку цесаревича. – Здоров он или нет?

Виллие покосился на застывшее лицо цесаревича и утер пот со лба.

— Здоров или нет, а здоровее уже не будет, ваше величество, – сообщил он, поднимаясь с колен.

Александр побледнел.

— Но я все еще хромаю.

— Встаньте, – приказал император. Александр медленно поднялся. – Пройдитесь до стены.

Краем глаза Алексей заметил, как поморщился Толь. Его счастье, что внимание императора всецело поглощало другое.

Без повязки походка Александра была уже не такой неуклюжей, но он все равно припадал на бок. Император повернулся к Виллие:

— Говорите, лучше уже не будет? Вы уверены?

— Боюсь, что так, ваше величество. От физической нагрузки пользы теперь будет больше, чем вреда.

Император развел руками:

— Вы слышали, господа? Цесаревич возвращается в строй сегодня же. Да что вы там застряли, Александр Павлович? Стену разглядываете? Вы на ней после этих месяцев небось уже каждую трещинку знаете.

Быстро выяснилось, почему Александр не спешил оборачиваться. Лицо у него горело, а подбородок дрожал так, что Алексей сам чуть не содрогнулся.

Прозвучали долгожданные слова:

— Вы свободны, господа.

У дверей едва не случилась давка. Алексей не спешил, не желая оспаривать у Толя, по лицу которого можно было решить, что тот проглотил с десяток лимонов, право выскочить в коридор первым.

За спиной прозвучало негромкое:

— Я вам удивляюсь, Александр. Вы в пятнадцать лет переживали потерю слуха мужественнее.

Александр ничего не ответил. Чувствуя себя малодушным трусом, Алексей зашагал вслед за мрачным Константином. Впервые в жизни он боялся, что император его окликнет.

Возвратившуюся в столицу армию народ встречал с таким восторгом, что можно было решить, будто они действительно выиграли войну, а не вышли из коалиции посреди кампании. В воздух подлетали шляпы и платки. Теснившиеся по сторонам Невского горожане разражались восторженным ревом, стоило им увидеть едущего впереди фельдмаршала. Удивительно, как этот маленький, похожий на мартышку старик с повадками шута пользовался такой ошеломительной популярностью среди тех, кто ничего не смыслил в военном деле и оценить его предполагаемый полководческий гений не мог.