Книга Тьма у трона, страница 27 – Элиот Лилит

— Разлом открылся в небольшом тупичке, ваше величество, – наклонил голову Толь. – Проход такой узкий, что никому и в голову не пришло его проверять. Мы ведь не можем прочесывать каждую щель, особенно теперь, когда нас осталось так мало.

Император поджал губы. Потери в битве в самом деле оказались колоссальными: их словно снова отбросило в екатерининские времена, когда бесогонов в столице было ничтожно мало. На кого-то вину за сегодняшнее все равно повесят, но, может, не на них.

— А вы, Константин Павлович? Чем вы занимались?

— Вы знаете чем, – буркнул Константин, не поднимая глаз. – Сидел с вашим величеством за одним столом.

— Чтобы наружу вырвалась разломная тварь, должно пройти не меньше суток, – сухо возразил император. – Не говоря уже, что мы с вами чувствуем разломы еще прежде, чем они раскроются. Почему же вы ничего не заметили в ходе ваших патрулей?

— Я их чувствую только за пару верст, – буркнул Константин еще угрюмее. – Видно, не повезло с маршрутом.

— Не повезло с маршрутом? Или вы опять всю прошлую ночь кутили вместо того, чтобы исполнять свои обязанности?

Константин вспыхнул.

— Я не могу в одиночку патрулировать весь город! Раньше нас было четверо. Если бы вы хотя бы не отослали…

— Молчать! – император рявкнул так, что подско-чили все.

Константин отступил на шаг, поскользнулся на мокром балконе и неловко ухватился за перила, подняв тучу снежной пыли.

— Еще одно такое замечание, и я запрещу вам ездить в Гатчину, – сквозь взметнувшийся снежный вихрь голос императора звучал стыло и сухо. – Двух сестер вы уже довели до трагедии, не хватало еще, чтобы младших туда же толкнули.

Добрую минуту в великом князе гнев боролся с благоразумием. К счастью, благоразумие взяло верх. Константин потупился.

— Извините меня, я сказал не подумав.

Император мотнул головой.

— Впрочем, в одном вы правы. Раз разломы снова появляются, вы не можете и дальше искать их по всему городу в одиночку. Пойдемте навестим цесаревича.

Все переглянулись, пытаясь понять, к кому относится приглашение. Но поскольку его величество никого не отпускал, а уточнить ни у кого не хватило духу, все они разношерстной толпой двинулись за императором.

Пален подтолкнул посыльного:

— Сбегай предупреди его высочество о визите.

— Нет, зачем же? – возразил император, не оборачиваясь. – Пусть будет сюрприз.

Александр был не один. На соседнем кресле от того, в которое он пустил корни, сидел граф Панин. Оба уставились на вошедшую делегацию с немым потрясением.

— Никита Петрович, вот вы где, – поприветствовал император вице-канцлера. Взгляд его не сулил ничего хорошего. – Кажется, раньше вы любили вечера в свете.

— Граф всего лишь зашел справиться о моем самочувствии, – Александр говорил спокойно, но его пальцы впились в подлокотники до побелевших костяшек. – После этого он собирался присоединиться к вам.

— Не сомневаюсь, – отмахнулся император. – Мы здесь за тем же. Так как вы себя чувствуете?

Александр осторожно посмотрел на отца.

— Лучше.

— Я третий месяц слышу от вас это «лучше». Когда вы собираетесь встать на ноги?

Александр беспомощно огляделся. Хуже затравленного зайца. Но его главная защитница была далеко, а все остальные благоразумно держали рот на замке: Панин сидел как на иголках, Пален с озабоченным видом перекатывался с пятки на носок и даже Константин избегал смотреть на брата. Алексей и сам едва не отвел взгляд. Иногда и промолчать, и заговорить одинаково сложно.