Книга Тьма у трона, страница 241 – Элиот Лилит

Он проснулся в чужой комнате и чужой постели. Небо за окном хмурилось так низко, что того гляди накроет землю. День. Уже день.

Преодолев тошнотворную слабость, Алексей встал и оделся. Столкнулся в дверях с лекарем, низеньким мужчиной с подносом в руках. От испуга тот не удержал свою ношу, и на пол с треском полетели стакан воды и какие-то пузырьки.

— Зачем же вы встали, сударь? – пролепетал лекарь, виновато косясь вниз. – У вас такой жар был, я уж думал, вы вовсе не жилец. Вам нужен постельный режим, хорошее питание и…

Алексей молча оттеснил его плечом. Зашагал по коридору. В висках стучало, перекрывая летевшее вслед бессмысленное лопотание. За поворотом он столкнулся с караульным. Лица не помнил – может, той ночью его здесь и не было. Но по промелькнувшему в глазах ужасу Алексей понял: все знает.

— А, вы очнулись, – караульный мужался, стараясь говорить ровно. – Я должен передать вам, что его величество хочет видеть вас в Зимнем дворце, как только вы встанете на ноги.

В Зимнем дворце. Не в Михайловском замке.

Алексей не стал спрашивать.

Улицы окутывал влажный туман. Прохожие встречались редко, будто чувствовали – плохое время, чтобы шататься по городу. Свет в окнах Зимнего дворца горел сквозь белесую дымку, как маяк. Или – как пламя свечи, притягивающее бестолковых мотыльков.

Никто не остановил его – ни на входе, ни на лестнице, ни в коридорах. Все знакомые отворачивались или отводили взгляд, торопились по неожиданно возникшим делам. У гвардейца, замершего у лестницы, Алексей спросил, где может найти императора. Тот посмотрел на него со странным выражением, но ответил: в кабинете.

Роскошь Зимнего дворца сегодня выглядела особенно нелепо. Пробираясь сквозь сплетение коридоров, Алексей боролся с тошнотой. Он шел дорогой, по которой ходил тысячу раз. Замер в приемной, где провел, казалось, половину своей жизни. Медленно подошел к закрытой двери. Поднял свинцовую руку. Постучал.

Донеслось:

— Входите.

Он вошел.

Свечи не горели, и пасмурный день едва освещал сумрачный кабинет. Александр сидел за письменным столом своего отца, сцепив пальцы в замок. Его золотистый лоск поблек, затененный усталостью. Бессонные ночи темными пятнами лежали на веках, глаза застыли двумя ледяными омутами. Но, завидев его, Александр просветлел.

— Ты пришел, – выдохнул он с облегчением. – Хорошо. Отлично.

Александр встал. Обойдя стол, приблизился. Окинул Алексея взглядом с ног до головы, задержался на изорванной рубашке.

— Нет, в этом ты не пойдешь. Наденешь мою.

— Не пойду куда?

Пять ударов сердца. И потом – пять слогов:

— На похороны.

Они застыли в вязком болоте молчания. Александр стоял так близко, что Алексей мог разглядеть тонкие пурпурные сосуды, иссекающие его веки, каждый золотистый волос в тугих локонах. Даже едва различимые следы от вдавленных зубов на приоткрытых губах.

— На похороны, – повторил Алексей глухо.

— Моего отца. – Александр смотрел куда-то сквозь него. – У него был удар.

Снова – ржавое железо во рту, резкое и колючее.

— Удар чем?

Александр вздрогнул. Нахмурился.

— Апоплексический удар.

«Я мог бы убить его», – подумал Алексей.

Они здесь вдвоем. Разве не это бы сделал по-настоящему верный человек? Ведь Александр знал. Даже если не сам занес руку для удара, даже если не сам отдал приказ – он все равно знал достаточно, чтобы появиться в тот вечер на заставе. Все произошло с его согласия, молчаливого или нет.