Книга Тьма у трона, страница 238 – Элиот Лилит

Но его император все равно его принял.

Он шел вперед по изувеченным телам, запинаясь о вывернутые конечности. Он шел вперед, хотя изнутри его рвали когти выпущенного на свободу чудища. Падающие, как осенние листья, солдаты в свои последние мгновения чувствовали лишь малую часть той агонии, что сжигала изнутри его.

«Дождитесь меня. Пожалуйста. Пожалуйста».

Он успеет. Он не может опоздать. Он бы почувствовал, если бы с его величеством что-то случилось, так же, как сейчас чувствовал нависшую над ним смертельную угрозу.

Кто-то выстрелил. Пуля прошла насквозь. Красная полоска боли, почти незаметная в горящем аду. Алексей не глядя выпустил сгусток тьмы туда, откуда пришел удар. По ушам резанул крик.

Он обязательно успеет. Даже если идти – тяжелее, чем если бы в лицо бил настоящий ураган. Даже если каждая кость ноет и вопит от боли. Даже если трещат суставы и жарко пульсируют десна и глаза.

Никогда прежде он не держал в себе столько тьмы, не жег ее в таком безумном количестве, не выпускал под таким напором. Может, он и сам сломается, разорвется, как истерзанный штормом парус. Но прежде – он дойдет. Дойдет и спасет, даже если придется в одиночку перебить всех, кто встанет у него на пути. Пускай это будет весь петербургский гарнизон, пускай весь город, пусть даже весь мир обернется против. Он останется тем единственным, кто сохранит верность до конца.

«У меня только и есть, что Бог да вы».

Он уже видел распахнутые двери и сочащийся сквозь них лунный свет. Только бы добраться, а оттуда – он побежит на крыльях тьмы, так быстро, как никакой лошади не снилось. Ничто его не остановит, ничто, никакие солдаты, никакие чары Михайловского замка. Ничто.

Последний заслон солдат вдруг расступился. Испугались его бешеных глаз? Объявшего его черного вихря? Трещин и дыр в теле, из которых лилась не кровь, но тьма?

Нет. Они расступились не перед ним. В дверях стояла другая фигура – не такая уж высокая, не такая уж широкая в плечах. Но в груди вдруг затрепетал не пойми откуда взявшийся страх.

Обозлившись на себя, он зашагал вперед еще упрямей. Кто бы это ни был, если не уберется с дороги – пусть пеняет на себя.

Ближе. Ближе. Еще немного, и жадное дыхание смерча вышибет из незнакомца жизнь. Еще немного, и он наконец-то сможет…

Вихрь сорвал капюшон с головы человека, и Алексей замер, оглушенный и растерянный.

— Хватит, – прозвучал тихий голос. – Перестань.

Лунный свет серебрился на мягких льняных кудрях. Голубые глаза смотрели спокойно, совсем не испуганно, как будто перед ним стояло не безобразное исчадие тьмы, а лишь еще один подданный.

Как? Почему?

— Посмотри на себя. Еще немного, и тьма завладеет тобой целиком. Ты себя едва не погубил.

— Ваше высочество, – прошептал Алексей.

Александр улыбнулся одной из своих бледных печальных улыбок.

— Я помогу тебе, – пообещал он. – Разве могу я позволить погибнуть своему дорогому другу? Иди сюда.

— Нет, – пробормотал Алексей. – Вы не понимаете. Его величество…

Но Александр уже шагнул вперед. Тьма, струившаяся по полу маленькими ручейками, испарялась возле его сапог. Вихрь разошелся, пропуская его, и Алексей уставился в его неподвижное лицо. Даже здесь, в этом темном, заваленном телами коридоре, Александр выглядел таким светлым, таким чистым… Как будто бледный месяц спустился на землю и обрел человеческую форму.