Книга Тьма у трона, страница 209 – Элиот Лилит

— Ваше величество. Пожалуйста, выслушайте меня.

Император качнул головой:

— Ничего нового ты мне не скажешь. Ничего, что не внушил бы тебе Александр, или Герман, или еще кто-то, уверенный, что именно он знает, как работает мир. Ты не умеешь думать своей головой. Если бы умел, я давно бы заточил тебя в крепость за измену.

Алексей прикусил губу, снося и этот удар.

— Ваше величество. Вы не понимаете, что сделал Бонапарт. Что он пытался сделать.

— Отчего же? Вот уж это я понимаю прекрасно. Он использовал связь между ними, чтобы поддержать поврежденное пламя Александра. Не так ли? – Император прищурился, и от его пристального взгляда Алексея пробрала дрожь еще прежде, чем он услышал следующие слова: – Иными словами, сделал то, что ты так и не смог сделать для меня.

Упрек был неожиданным и оглушительным – будто в упор выстрелили из пушки. Алексей задохнулся.

— Ваше величество… Если бы я знал, как это сделать…

— …то, конечно, не стал бы скрывать от меня единственный путь к спасению? – Улыбка императора была такой же зимней, как взгляд. – Иногда мне страшно: а вдруг я ошибся и ты куда лучший лжец, чем я думаю? Должен же Александр был научить тебя хоть чему-то.

Горло сдавило. Алексей привык, что люди несправедливы к нему: он был Темным и справедливости не заслужил. Но Александр… Он снова и снова вспоминал мальчика, улыбавшегося ему с берега Белого озера, и грудь заполняла жгучая пустота. Александр улыбался теперь так редко…

— Ваше величество, цесаревич вам не лгал. Ни про Бонапарта, ни про письма Шевалье…

Резкий, как выстрелы, смех оборвал его на полуслове.

— Нет, все-таки ты дурак, а не лжец. Мне следовало не спускать руку с твоего ошейника, и тогда ты остался бы моим. А теперь уже поздно, – император прерывисто вздохнул. – Не будь Александр таким трусом, мне бы следовало его бояться. Думаешь, я не знаю, что у него на уме? Думаешь, не знаю, куда он постоянно ездит, кого слушает, о чем мечтает? Он отрекся от меня в день, когда я позволил тебе испачкать руки в крови, чтобы возвести меня на престол. Да, позволил! – его глаза сверкнули. – Иначе тебя следовало бы повесить. А я этого не сделал, и ты знал, что не сделаю. Никто не откажется от короны, когда тебе приносят ее на бархатной подушке, сколько бы крови и пепла на нее ни налипло. Вот тогда Александр понял, что это не веселые игры, не представление, в котором мы все участвуем, и что убитые не встают с пола под аплодисменты зрителей. Не веришь? Не веришь, что он мечтает о моей смерти? Что ж, пусть мечтает – может, и домечтается. Вокруг меня уже много месяцев плетется заговор, и мой наследник – в его центре. Или был бы, найдись в нем хоть немного мужества.

— Да что вы такое говорите? – Алексей не верил своим ушам.

— Мое счастье, что он трус и чистоплюй. – Император, точно не слыша, быстро-быстро перебирал пальцами. – Мое счастье, что у него нет человека, готового испачкать руки в крови, чтобы передать ему корону. Пока нет.

— Ваше величество, вы не можете в самом деле в это верить. Александр бы никогда…

— Не смей говорить так, будто его знаешь! – Ярость императора полыхнула так стремительно, что на миг мир утонул в раскаленной вспышке. Алексей не понял, как император оказался перед ним, не понял, когда тот начал кричать ему прямо в лицо: – Старая гадюка вскормила его своим молоком, а вы все готовы поверить в любую ложь, стоит ему улыбнуться или грустно вздохнуть! Даже ты! Ты должен был быть самым верным моим человеком, а вместо этого пляшешь под дудку гамельнского крысолова и готов поверить в то, что я безумен!