Книга Тьма у трона, страница 206 – Элиот Лилит

— Об этом самом! – император сердито обернулся к сыну, и Алексей, вошедший следом, поспешил затворить за ними дверь. – Я долго мирился с вашей скрытностью, но уж о том, что связано с первым консулом, вы мне сообщать обязаны. Один раз я закрыл глаза на ваши интриги с Шевалье, но вы, похоже, не понимаете по-хорошему.

Алексей взглянул на черное небо за окном и поежился. Лучше бы он остался с другой стороны порога…

— Я надеюсь, вы не подозреваете меня в интригах с Бонапартом, – Александр говорил тихо, но с отчаянной непреклонностью. – Он последний человек, с которым я стал бы иметь дело. И вам тоже не следовало бы.

Алексей бы на его месте поостерегся сейчас говорить такое императору. Гневно стиснутые кулаки и часто вздымающаяся грудь отлично передавали его настроение.

— Вы ведете себя как упрямый неблагодарный мальчишка. Откуда у вас столько ненависти к Франции? Моя незабвенная матушка внушила?

— Ее величество здесь ни при чем. – Алексей не мог поверить, что Александр все еще пытается что-то доказать. Обычно пары суровых реплик отца хватало, чтобы тот прикусил язык. – И Франция тоже. Все дело в нем, неужели вы сами не видите? Он опасен и не принесет миру ничего, кроме войн, разрушений и тьмы. Он…

— Ну довольно! Если я захочу послушать о том, что Бонапарт – дьявол во плоти, то испрошу аудиенции у папы римского. Располагаете вы чем-нибудь кроме пустых обвинений?

«Скажи ему, – взмолился Алексей. – Ну скажи же ему, что произошло».

Император убедил себя в том, что Бонапарт – последняя надежда человечества. Александр видел в нем смертельную угрозу для мира. Алексей понятия не имел, кто из них прав, но знал одно: он никогда не простит Бонапарту того, что тот сделал – или пытался сделать. Здесь не было ничего абстрактного: ни добра со злом, ни даже тьмы со светом. Только Александр, всхлипывающий у него на плече, как ребенок.

Однако Александр сказал совсем другое:

— Он был на Изнанке, когда в том году на город напали твари из разлома.

— Да что вы? Разумеется, он там был! Кто, по-вашему, остановил вторую волну?

— Нет, вы не понимаете! – лицо Александра мучительно исказилось. – Он был там с самого начала. Даже раньше. Я его чувствовал. Поэтому я…

— Поэтому вы передали командование князю Чарторыйскому и едва-едва добрались до Дворцовой площади, а доканчивать вашу работу пришлось Александре? – усталое разочарование в голосе императора потеснило гнев. – Ну полно. Одно дело – растеряться в сражении. Но имейте храбрость хотя бы взять за это ответственность.

— Но это правда! – У Александра загорелись щеки. – Я могу поклясться, что он уже был там, когда вы схлестнулись с тем чудовищем!

— Это все слова, – император снова начинал злиться. – Мало ли что вам померещилось! Предоставьте мне хоть одно доказательство, от которого нельзя отмахнуться. Одно-единственное!

Александр замер, будто на краю обрыва. В его глазах бурлило голубое безумие. Алексей испугался, что сейчас он скажет что-то настолько непоправимое, что это разобьет всю их реальность на осколки.

Но миг прошел. Александр прерывисто выдохнул и прижал ладонь к губам. В приглушенных сдавленных словах не было никакой силы, только мольба.

— Ну почему вы просто не можете мне поверить? Я же ваш сын.

Губы императора медленно искривились. Он покачал головой.