Книга Тьма у трона, страница 122 – Элиот Лилит

Беннигсен с холодным любопытством разглядывал место, куда вошла пуля.

— А с вами? Обычно после таких ранений…

— Кто стрелял? – перебил Александр. – Опять больные?

— Хуже. – Алексей покосился на неподвижные тела. – Похоже, теперь то же самое происходит с теми, кого погубили бесы. Так что на всякий случай я бы «прокипятил» их царским огнем.

Смертельно побледнев, Александр зашагал к мертвым солдатам. Беннигсен задумчиво поправил ворот черно-белого мундира.

— Петербург, как всегда, полон невероятного.

Алексей покосился на него.

— В провинции, уж верно, поспокойнее?

Сухой смех Беннигсена был так же далек от веселья, как шорох облетающих листьев.

— Не стращайте меня, граф. В провинции тоска и горечь непрожитого будущего. Все равно что хоронить себя заживо.

Ну и неудачный же выбор слов… Поджав губы, Алексей смотрел, как Александр, опустившись на колени, поочередно кладет руку на лоб каждого мертвеца и обдает их вспышкой белого огня.

— Если так и дальше пойдет, похороненных заживо у нас будет много.

— Да, – согласился Беннигсен, покачивая головой. – Пожалуй, что слишком много.

Могила фельдмаршала стояла непотревоженной. Эпитафия из трех слов неподвижно темнела на надгробной плите.

Пора было возвращаться, но что-то удерживало. Алексей бродил, будто призрак, не в силах покинуть мир каменных надгробий, церковных сводов и сочащегося в окна серого рассвета. Пока Алексей ехал, у него снова разболелся бок, и хотелось только одного: забиться в угол зализывать раны. Но здесь утихли и боль, и тревога, и даже гнетущая безысходность. Меланхолия призрачной вуалью накрыла страшные мысли, оставив Алексея дышать запахом свечей и ладана да читать тусклые от времени надписи.

Знакомое имя привлекло его внимание, пустив по загривку ледяные мурашки. Нет. Конечно нет. Но на секунду ему показалось…

На сером камне было начертано:

«Благоверная Государыня Цесаревна

Великая Княгиня

Наталья Алексеевна

Супруга Государя Наследника Цесаревича

Павла Петровича

Родилась 1755 года Июня 14 дня

Скончалась 1776 года Апреля 15 дня»

Весна семьдесят шестого… Ему тогда не исполнилось и семи. Ничего не знающий о жизни мальчишка в своем глухом имении, даже не догадывающийся, что где-то далеко скорбит над погибшей супругой цесаревич, которому однажды он будет служить. Нити их судьбы еще не пересеклись, но одной и той же весной они пережили чудовищную утрату: цесаревич – жены, нерожденной дочери и лучшего друга, а Алексей – мира, в котором не существовало бесов и в котором он был самым обычным ребенком.

«Мы связаны, – подумал Алексей, вспоминая усталого печального человека, рассказывающего свою историю в бронзовом свете приемной. – Мы всегда были связаны, даже если не знали об этом».

И понял, что не сможет отправить письмо.

Осенний день вливался в комнату бледными мазками, придавая глядевшему на улицу мальчишке нездоровый, почти призрачный вид. У царевича Алексея были отцовские темные кудри и мрачные глаза, казавшиеся огромными на худом треугольном лице. Хотя по его венам тек тот же царский огонь, углядеть в нем жар Петра не выходило. Мальчик был хмур, бледен и молчалив.

Самого Петра в столице не было, снова куда-то умчался. А он – приглядывай за царевичем, не дай бог что случится с единственным наследником. Тревожиться было от чего: город гудел как улей, даже воздух дрожал, будто перетянутая струна или готовая лопнуть под сапогом ледяная корка на озере. По улицам носились наспех сколоченные по западному образцу отряды демоноборцев – или, как их звали тут, бесогонов. Священнослужителей тоже заставляли работать как пчел: они день и ночь освящали оружие да водили крестные ходы по самым безнадежным частям города. Энтузиазмом при этом не горели: когда стало ясно, что оружия не хватает, Петр велел переплавить пропитанные святым духом церковные колокола.