Книга Тьма у трона, страница 125 – Элиот Лилит

— Процесс, – ответил он тихо, – как забрать царский огонь другого человека.

Счастливый оскал взрезал румяные щеки Петра.

— Я знал! Я знал, что это возможно! Ну, ну? Как это сделать?

Он снова уставился на латинские письмена, но те скакали и плыли перед глазами, не желая даваться. Или… или он сам не хотел их брать.

— Тут много написано, и все очень путано, – выговорил он. – Я не так хорошо понимаю, чтобы с ходу перевести.

Это была ложь, латынью он владел так хорошо, как только можно овладеть мертвым языком. Но стиснувший горло стальной обруч не позволил выдавить ничего иного.

— Тоже мне, муж ученый! – Петр раздосадованно подскочил. – В столе возьмешь перо и чернильницу, и чтобы через час была готовая инструкция. Не позже, понял? У нас конец света на носу! Пойду проверю, не пропили ли эти обалдуи мои оборонительные приготовления.

Звучно хлопнула дверь.

Он подхватил бумаги и сел за стол. Вытащил гусиное перо и едва не сломал – так дрожали пальцы.

«Да твое ли это дело? Хотел служить, так служи. Если и правда апокалипсис грядет, разве не все средства хороши?»

Петр вернулся аккурат через час – ворвался, как смерч, и подлетел к столу.

— Ну? Готово?

Он кивнул на чернильный частокол пунктов – ужимал, как мог, чтобы все вместилось на одну страницу. Протянул бумагу Петру. Тот жадно потянулся к крупицам драгоценного знания. Прочел, запинаясь от волнения:

— «Один. Оба должны быть венчаны короной да светом небесным». Так, это понятно. «Два. Кровные узы должны связывать двух». А как по-другому? Все королевские семьи уже сотню раз как породнились.

— Да, – согласился он бесстрастно. – Да и в конце концов, все люди пошли от Адама и Евы.

Одного не уточнил: в записях ясно говорилось, что чем ближе родство, тем проще и полнее происходит передача.

«И пуще всего – от самых ближних: отроков собственных».

— «Три. С огнем отходит и жизнь, ибо, вкусив силу сего пламени и оторванная от него насильно, плоть гибнет». Ага. «Четыре»…

Даже не задержался на третьем пункте… Он не сдержал холодной улыбки.

— Грешное это дело, если спросите меня.

Петр грозно глянул на него из-под нахмуренных бровей:

— Не спрашивал. Проповеди мне еще почитай… Я лучше буду грешником, но всесильным, чем помру святошей вместе со всем своим народом.

«Лучше быть Владыкой Ада…»

Одно слово – люди.

— «Дабы начать процесс, нужно идти под руку с демоном своим…» А это еще что?

— Точно не скажу. Но думаю, имеется в виду, что нужен кто-то… – он прищурился, чувствуя на затылке холодное покалывание, – кто-то вроде меня. Прочтите дальше.

— «…с демоном своим, ибо непредсказуемо течение благословенного огня. Если не истощить сперва тело иль душу вбираемого, чаши весов в любую сторону могут качнуться». А, – Петр пожевал губу. – Это правда. Царский огонь ведет себя… да, непредсказуемо, если мешать его с другим. Нам это с детства строго-настрого запрещали. Так выходит, непременно нужен демон на твоей стороне?

— Я не уверен, можно ли начать процесс совсем без него, но так точно надежнее.

— Ну и отлично. Демон у меня есть.

И точно в ответ на его слова за окном к позолоченному небу взметнулась черная волна.

Возбуждение и триумф Петра как водой смыло. Он обернулся, окаменел: лицо – железная маска, глаза – два полыхающих угля. Сквозь сжатые зубы прорвались ругательства. Петр сгреб со стола все бумаги, сунул за пазуху и, схватив его за плечо, сорвал со стула.