Книга Тьма у трона, страница 110 – Элиот Лилит

— На той неделе она объявилась в Москве, – слова Марии Федоровны дрожали набухшими слезами. – Она и все остальные нелидовские девицы. Они даже не пытаются скрывать, что продолжают заниматься, чем занимались. Хуже – они теперь и масок не носят. Не носят и бегают под предводительством «графини Северной»!

Алексей смутно припомнил, что, кажется, под этим именем императорская чета в молодости путешествовала по Европе. Но ведь это такая давняя история… Другое дело, что при дворе много кто знал Александру лично, а знатные семейства нынче в великом множестве перебирались в Москву, подальше от строгого взора императора. Конечно, ее не могут не узнать.

— И что сказал его величество?

— Ничего! Московский губернатор ему писал, спрашивал, как поступить. Он велел не делать ничего, потому что… потому что «бесогонство – это дело благое, а к императорской семье вся эта история никакого отношения не имеет». Как будто ему все равно, что с ней будет!

— Не все бесогоны погибают в бою, – Алексей и сам слышал, как малоутешительно это звучало. – Да и царский огонь…

Он запнулся. У Елены ведь этот огонь тоже был. Тот день сохранился в памяти Алексея мутными мазками, но, должно быть, полчище набросившихся на Александра разломных тварей было так велико, что даже царского огня оказалось недостаточно. Удивительно тогда, что выжили сам Александр и Чарторыйский… Или Елена не просто встала между братом и черной ордой, но сумела притянуть весь удар на себя?

«Хотите, я с вами потанцую?» – снова прозвучал в памяти ее беззаботный голос.

Не все бесогоны умирают. Не все – но многие.

— Даже если Екатерина Ивановна вернется, – медленно сказал Алексей, – она не станет запрещать ее высочеству быть бесогонкой. Я уже говорил с ней об этом.

— Ну так пусть пока будет! – отчаянный голос Марии Федоровны на миг перекрыл одеревеневший смех Куракина. – Пусть хотя бы просто вернется! Здесь с ней будут братья, другие офицеры, да хоть сама Нелидова!

Алексей на секунду закрыл глаза. Сомнения впивались в душу хуже терновых шипов.

Заметив его смятение, Мария Федоровна прибавила:

— Если хотите, можете прочитать письмо. Я его не запечатывала.

Шелестнули страницы, показалась исписанная, сложенная втрое бумага.

Алексей отпрянул.

— Что вы, не нужно! Дело же не в том, что я сомневаюсь в намерениях вашего величества, я просто…

— Просто не хочешь пачкать совесть.

Алексей подскочил так, что чуть не вмазался головой в деревянную перегородку. На пороге беседки стоял Александр. На лице – ни толики осуждения, только печальная улыбка.

— Я же говорил, матушка. Просить Алексея Андреевича о таком – просто жестоко.

Мария Федоровна, нахмурившись, отчеканила:

— Я не прошу ни о чем таком, что могло бы запятнать совесть.

Да ведь дело не в чистой совести. С ней Алексей распрощался уже давно. Он отчаянно уставился в голубые глаза Александра. У его сестры были такие же – эти двое похожи как две капли воды.

И – однажды Александра спасла Алексею жизнь.

Уверенность снова шла трещинами. Туман над городом, обрывки разговоров, пение бесов в ушах, презрительный синий взгляд Толя…

«Да вы же совсем ничему не учитесь».

Алексей молча высвободил письмо из пальцев императрицы и сунул в нагрудный карман.

Он действительно ничему не учился.