Книга Чужие среди своих, страница 9 – Lost In Space

— Что с вычислительным центром? — небрежно бросил я, изучая голограмму. — Я слышал, Инквизиция опять закручивает гайки вокруг «Сингулярности».

Корн понизил голос, хотя мы были одни. — Да, милорд. Инквизитор Ваэль лично контролирует доступ. После слухов о том, что в секторе Мю-Персея были замечены корабли землян, паранойя Ваэля достигла пика. Он обновил алгоритмы безопасности. Теперь к квантовому ядру не пускают никого ниже ранга суб-префекта без личного кода Ваэля.

«Проклятье, — подумал я. — Значит, просто зайти туда по своему статусу не выйдет. Придется красть код Ваэля или искать обходной путь».

— Ваэль всегда был трусом, прячущимся за спинами своих шпионов, — презрительно фыркнул я. Это было рискованно, но настоящий Эл-Тарис ненавидел Инквизицию. Я должен был соответствовать профилю. — Пусть играет в свои игры. У меня есть дела поважнее.

Я отвернулся от стола. — Подготовь мне парадный мундир. И принеси синтезированный стимулятор. Я не намерен спать, пока не доложу Верховному Совету.

— Милорд, — Корн замялся. — Осмелюсь доложить... через двадцать минут к вам прибудут гости.

Я резко обернулся. — Гости? Я не давал разрешения.

— Это трибун Варрус и легат Села. Они узнали о вашем прибытии и настояли на встрече. Вы же знаете трибуна... он не принимает отказов, если дело касается Первой Крови.

Варрус. Я помнил это имя из допросов Эл-Тариса. Трибун Варрус был его бывшим сокурсником по Военной Академии Ксаара, вечным соперником и таким же высокомерным ублюдком. Они ненавидели друг друга, но соблюдали видимость аристократической дружбы. Это было худшее, что могло случиться. Одно дело — обманывать запуганного адъютанта или техников. И совсем другое — вести светскую беседу с тем, кто знал настоящего Эл-Тариса десятилетиями.

— Пусть приходят, — ледяным тоном ответил я. — Подготовь напитки. И свободен.

Корн испарился. Я остался один.

Я подошел к зеркалу. Снял шлем. На меня смотрело идеальное, бледное чудовище. Я проверил маскиратор — голограмма ушей держалась стабильно. Я поправил воротник поддоспешника, скрывая край проектора.

«Ты — Эл-Тарис, — сказал я своему отражению. — Ты не боишься. Ты презираешь их. Они для тебя — грязь под ногтями. Ты потерял корабль не из-за слабости, а из-за случайности. Ты жаждешь мести».

Я вживался в роль, натягивая на себя ксаарианское высокомерие, как вторую кожу. Это было тяжело. Земная культура, несмотря на всю ее жестокость в условиях Дикого Космоса, строилась на братстве. Если ты потерял экипаж, ты скорбишь. Здесь же экипаж был ресурсом. Потерять корабль означало потерять статус, а не людей. Я должен был демонстрировать не горе, а уязвленную гордость.

Мелодичный звон возвестил о прибытии гостей.

Я надел шлем, оставил его лежать на столе, как доказательство того, что я только что снял броню, и нажал кнопку открытия дверей.

В каюту вошли двое.

Трибун Варрус был выше меня. Его волосы были собраны в идеальный серебристый хвост, глаза сияли холодным аметистовым светом. На нем был роскошный, расшитый золотом мундир штабного офицера. Легат Села, сопровождавшая его, была потрясающе красива той холодной, симметричной красотой, от которой веяло льдом.

— Эл-Тарис, — Варрус раскинул руки в жесте, который должен был символизировать радость, но его глаза оставались колючими и оценивающими. — Клянусь Светом Предтеч, когда мы услышали, что твой крейсер пропал, я уже готовился писать эпитафию. Но ты выжил. Как трогательно.