Книга После развода. Наш сын не погиб, дракон!, страница 30 – Николетта Фэй

Я неожиданно улыбаюсь. Арден замечает, но не пытается удержать редкий спокойный миг разговором о нас. Подтачивает коню уши, проверяет пальцем шероховатый бок и срезает острый край, чтобы Лео не занозил ладонь.

— Ты слышал, — говорю я.

— Да.

— И правильно сделал, что не вошёл, — говорю я, закрывая за собой дверь.

Арден кивает. В этом движении нет обиды на ребёнка. Только принятие места, которое он пока занимает — за дверью.

К полудню конь готов. Арден не вручает его сыну и не объясняет, кто сделал. Ставит на подоконник, где Лео сможет увидеть, и уходит встречать гонца.

Лео замечает игрушку сразу. Несколько раз проходит мимо, старательно смотрит на чашку, на Агну, на меня. Я тоже не комментирую. После обеда укладываю его, а деревянный конь всё ещё стоит возле окна.

Когда я меняю воду, Лео оказывается у подоконника. К коню не прикасается, только наклоняется и нюхает свежую древесину. Потом проверяет дверь и возвращается на койку. Я вижу, как ему хочется взять игрушку, и как сильно он боится, что за подарок потребуют подойти к мужчине или назвать его отцом.

Арден ничего не требует. До возвращения гонца занимается бумагами в дальнем конце коридора и ни разу не смотрит, взял ли сын подарок.

Через час подоконник пуст.

Игрушка спрятана под одеялом рядом с листом, на котором написано имя Лео. Когда Арден возвращается, я ничего ему не говорю. Он сам видит пустое место и на мгновение прикрывает глаза.

К вечеру во двор въезжает ещё одна карета. На этот раз без герба Веймаров. Арден встречает мать на крыльце, но не подаёт руки. Эстель выходит сама: высокая, прямая женщина в тёмном дорожном платье. За пять лет она почти не изменилась, только волосы стали совсем белыми.

— Что случилось? — спрашивает она, входя в коридор. — Твоё письмо похоже на приказ об аресте. Я бросила все дела и…

Эстель видит Лео.

Он сидит на моей койке и держит деревянного коня за толстую ногу. На левом запястье белеет повязка, под ключицей виден край знакомого рубца.

— Это… — начинает Эстель и не заканчивает.

Лео слышит незнакомый голос, соскальзывает с койки и прячется за меня. Эстель делает движение вперёд. Арден встаёт между нами, и мать останавливается так резко, будто впервые сын не пустил её в собственный дом.

Мать Ардена замолкает посреди фразы.

Она узнаёт внука сразу.

Эстель смотрит на Лео, а он прижимает деревянного коня к груди и прячется за моё плечо. Я закрываю ребёнка собой.

— Разговор будет не здесь.

Мать Ардена открывает рот, но сын уже указывает на перевязочную. Орен остаётся в коридоре, Агна садится рядом с Лео. Я обещаю вернуться до того, как он доест яблоко, и показываю на пустую тарелку. Только после этого захожу в соседнюю комнату.

Эстель не садится. Снимает перчатки, кладёт на стол и начинает привычным тоном хозяйки большого дома:

— Вы не понимаете, что тогда происходило. Род только потерял главу, земли пытались делить, Совет требовал…

— Что произошло с ребёнком? — перебиваю я. — С того момента, как его вынесли из родильной комнаты.

Она смотрит на Ардена, ожидая поддержки или хотя бы разрешения продолжить по-своему. Он стоит у стены, не приближаясь к матери.

— Отвечай Лиане.

Эстель берёт перчатки обратно, расправляет один палец, потом второй. Ей нужно занять руки, чтобы не смотреть на дверь, за которой сидит внук.