Книга После развода. Наш сын не погиб, дракон!, страница 28 – Николетта Фэй

— Моя мать знала, — произносит Арден.

Тесса пугается его лица и начинает оправдываться. Она не видела родов, не уносила младенца из палаты, не знала, что родителям сообщили о смерти. Ей дали живого ребёнка и приказали кормить. Когда люди Вальта забрали его, она спросила, куда. Управляющий ответил: в место, выбранное госпожой Эстель.

Я не позволяю Ардену закончить разговор на этом. Прошу Тессу вспомнить одежду ребёнка, медальон, одеяло. Одеяло было простое, без родового шитья. Медальона не было. Все вещи, по которым отец мог узнать сына, оставили на теле другого младенца.

— А документ? — спрашиваю я. — Вы читали подпись?

— Подпись управляющего. Но сверху было написано, что он действует по личному распоряжению леди Эстель. Печать я знаю: в молодости служила в одном из её домов. Такая же стояла на расчётных листах.

Арден просит повторить дословно. Тесса вспоминает не всё, зато уверена в двух фразах: «вывести младенца из столичного дома» и «до решения госпожи Эстель». Ни Вальт, ни Веймар в первом распоряжении не упоминались.

Тесса приносит маленький мешочек. Внутри лежит деревянная пуговица от первой рубашки и свёрнутый платок с вышитой датой. Она сохранила их, потому что ребёнка увезли внезапно, а потом никто не вернулся.

Я узнаю вышивку родильного дома.

Арден берёт платок, но пальцы не удерживают край. Ткань падает ему на колени. Теперь перед ним не предположение о подкупленном лекаре и не имя Вальта в книге.

Первый приказ увезти Лео пришёл из дома его бабушки — от матери Ардена.

Мы возвращаемся в город далеко после темноты. Арден отправляет гонца к матери ещё от мельницы: требует приехать немедленно и ничего ей не объясняет. Мне хочется ехать быстрее, но дорога после дождей не позволяет. Когда карета наконец останавливается у лазарета, я выхожу до того, как лакей подставляет ступеньку.

Лео не встречает меня у двери.

В палате горит маленькая лампа. Агна сидит на полу возле койки, а сын забился в угол между кроватью и стеной, укрывшись моей накидкой с головой.

— Жар? — Я опускаюсь рядом.

— Нет. Уснул спокойно, потом проснулся и начал тебя искать. Я показала рисунок, повторила про луну. Он дождался её появления у окна, а ты всё не возвращалась.

Я обещала вернуться после темноты. Для взрослого это несколько часов. Для Лео обещание закончилось в тот момент, когда он увидел луну, а меня не увидел.

— Мы задержались на дороге, — говорю я, не пытаясь стянуть накидку. — Колесо завязло. Я должна была оставить больше отметок на рисунке. Ты ждал, а я не пришла вовремя.

Под тканью ничего не шевелится. Я сажусь спиной к койке. Пол холодный, ноги после дороги ноют, но если полезу в угол, Лео решит, что даже спрятаться ему не позволят.

Арден останавливается в коридоре. Я вижу его тень в щели под дверью, потом слышу, как он отсылает стражника дальше. Входить не пытается.

— Агна, ложись, — прошу я. — Я останусь.

Она ставит рядом воду и выходит. Я рассказываю Лео о дороге: как лошадь испугалась лужи, как Орен вытащил колесо, испачкав весь плащ, как у мельницы на воде крутилась пена. Не говорю о женщине, которая кормила его младенцем, и о приказе бабушки. Эти слова подождут, пока сыну не придётся защищаться ещё и от нашей правды.

Через несколько минут край накидки приподнимается. Лео смотрит на меня из темноты. Я протягиваю руку ладонью вверх, но не ближе.