Книга После развода. Наш сын не погиб, дракон!, страница 32 – Николетта Фэй

Эстель сильнее сжимает перчатки.

— Нет.

Я подхожу ближе. Когда страшно, я всегда говорю тише, и сейчас Эстель вынуждена наклонить голову, чтобы слышать.

— Почему?

Она пытается вернуть разговор к роду. Говорит, что после похорон Арден перестал спать, что Совет уже готовил список новых невест, что любое расследование вернуло бы нас к вопросу о живом ребёнке. Я не позволяю ей спрятать ответ между чужими решениями.

— Почему вы не проверили, жив ли ваш внук?

Эстель наконец смотрит мне в лицо.

— Потому что проверка могла раскрыть всё. Арден узнал бы, что я сделала. А если мальчик действительно умер… это всё равно решало проблему наследования.

Она произносит последнюю часть почти шёпотом, но в маленькой комнате её слышно отчётливо. Арден отходит ещё дальше, словно между ним и матерью можно увеличить расстояние настолько, чтобы перестать быть её сыном.

— После письма Вальта ты снова заговорила со мной о разводе, — вспоминает он. — На следующий день.

Эстель не отрицает. Она уже приготовила бумаги Совета, нашла лекарей, которые подтвердят опасность новой беременности, и предложила список подходящих невест. Смерть Лео должна была сделать каждый следующий шаг неизбежным.

За стеной Лео тихо зовёт меня. Не словом, просто знакомым звуком. Я открываю дверь, показываю, что рядом, и прошу Агну дать ему ещё половину яблока. Сын кивает, но следит, пока я снова не появляюсь в проёме.

Эстель тоже видит. На её лице впервые появляется что-то тяжелее страха за собственное положение.

— Я не хотела, чтобы с ним обращались так, — произносит она. — Серебряные браслеты, травы… Вальт должен был найти дом.

— Вы отдали младенца человеку, которого не собирались проверять. Потом получили удобное сообщение о смерти и перестали спрашивать. Всё, что случилось дальше, стало возможно после вашего приказа.

Она не спорит. Арден возвращается от окна. В его лице нет прежней растерянности.

— Ты сделала это с моим сыном. С моей женой. Потом месяцами убеждала меня, что развод спасёт род.

— Я удерживала дом после смерти твоего отца, — отвечает Эстель, и в голосе снова появляется твёрдость. — Ты не видел, сколько людей ждали нашей слабости. Один больной наследник и жена, которая не могла больше рожать…

— Я была живым человеком, — говорю я. — Лео был живым ребёнком. Вы защищали дом от нас.

Эстель садится впервые за весь разговор. За стеной Лео смеётся тихо: Агна, видимо, качнула деревянного коня по столу. Мать Ардена слышит этот звук и закрывает перчатками рот. Раскаяние приходит к ней слишком поздно и ничего не отменяет, но хотя бы сейчас она больше не произносит слово «род».

— Хватит.

Арден произносит негромко. Эстель замолкает быстрее, чем если бы он крикнул.

Я хочу вернуться к Лео, но мать Ардена вдруг говорит:

— Об этом знала Мариса.

Я остаюсь у двери.

— Когда?

— Ещё до вашего развода, — Эстель медлит, следя за сыном. — Она случайно услышала разговор с управляющим. Я заставила её поклясться молчать и сказала, что ребёнок умер после вывоза.

Арден делает шаг к матери.

— Ты впустила её в это и потом предложила мне жениться на ней?

— Я думала, всё закончено. Но Мариса однажды спросила… — Эстель смотрит на закрытую дверь комнаты, где остановилась нынешняя жена Ардена. — Спросила, что будет с наследованием, если мальчик всё-таки выжил.