Книга Воронка. Спаси меня, страница 69 – Майя Тень

— Мало информации — не значит “совсем нет”, Герман Демьянович...

Кантинин понимает намек. С тяжелым вздохом продолжает:

— Учитель, как я понимаю, был аккуратен с данными о веществах, воздействующих на сознание. Про эту сторону их деятельности даже из его верных адептов знают, думаю, всего парочка. Один раз при мне был открыт скрытый сейф. Только не Учителем — он никогда не показывался воочию, а главным помощником. Имени, естественно, не знаю. Может, кому-то плохо стало, может, кого-то усмирить надо было, но он, увидев меня, попросил помочь налить жидкость в шприцы. “Давай, давай, срочно”, — сказал он тогда. В сейфе я заметил ампулы без маркировки, флаконы с кодовыми обозначениями, отчеты о “тестировании на добровольцах”.

— То есть Учитель использовал экспериментальные разработки?

— Думаю, скорее кустарные модификации. Но сделанные отнюдь не на коленке, а думаю, что людьми с доступом к лаборатории. Иначе Учитель бы не ценил и не дорожил ими. Да и сам факт того, что велся дневник показывает, что он серьезно занимался тестированием.

Очевидно, сейчас, выйдя на нашу сторону, Герман Демьянович не успокоился. Наоборот, казалось он начал состоять из комка нервов. Вплоть до того, что прежде чем написать стандартное «с моих слов записано, верно» и поставить подпись замялся, прочистил горло, и все равно произнес сдавленным голосом:

— Если со мной что-либо случится, прошу поиски дела начинать сразу с «Воронки». Хотя, как вы найдете Учителя, я не знаю. В жизни не видел изворотливее человека, просто неуловимый. За все время даже настоящее имя не смог узнать.

— Даже неуловимые прокалываются, — стараюсь подбодрить Кантинина.

Губы Кантинина немного кривятся, словно говоря, что это — не тот случай.

Долго думаю, спрашивать ли Кантинина о том, что меня беспокоит, причиняя почти физическую боль. Впрочем, плевать на боль. Мне надо быть уверенным.

— Смотрите, здесь написано: 09.02–14.02 — отправлена на работы.Что это значит?

Очень бы хотелось, чтобы Кантинин развеял мои худшие опасения, но нет.

— Такое обычно пишут про девушек, особенно молодых. Как бы помягче сказать, значит, этой девушке пришлось выполнять все желания мужчин, к которым ее отправлял Учитель. Это могло быть наказание, например. Это один из базовых методов Учителя приручения непокорных, или тех, кто решил уйти из «Воронки», украл деньги, что-либо подобное. Впрочем, я это знаю на уровне слухов. Посредниками между Учителем и мной часто был всякий сброд, могли и приврать.

Последние слова Кантинина звучат не особо убедительно. И вроде я и готов был к такому ответу, но башка начинает трещать и в груди клокочет так, что впору взорваться.

— Иди, Кантинин, иди, ради Бога. Если возникнут еще вопросы — тебя вызовут.

Ищу таблетку темпалгина, заглатываю с холодной водой и закрываю лицо руками.

Бедная Вика.

Когда найду Учителя — а я его обязательно найду — я покажу тебе, что в данном случае справедливость — это когда твой обидчик кричит и плачет так же, как от безысходности срывалась когда-то на крик ты. Чтобы видела — зло наказано, тот, кто причинил тебе неизмеримую боль — наказан. Только оценишь ли ты такой поступок, моя светлая и чистая несмотря ни на что девочка?

— Капитан Гордеев, поедете на осмотр места преступления. Поступила заявка о хищении ювелирных изделий на сумму более чем полмиллиона. Там же опросите продавцов и охранников, — приказ полковника за два часа до конца рабочего дня.