Книга Воронка. Спаси меня, страница 68 – Майя Тень

Кантинин оставил в прошлом и свой бюрократический сленг, и сарказм. Оказалось, что он весьма четко понимает, что в этом деле нет позиции «болтаться посередине», не возможен вариант «я чуть-чуть предам «Воронку», а вы мне за это — поблажки по закону». Нет, ситуация критическая: или ты на этой стороне, или на той.

Информация от Кантинина лежала на моем столе уже на следующий день после обеда. Сначала пробежался глазами, чтобы составить общее впечатление. А потом стал читать медленно, сосредоточенно, внимательно, чтобы от внимания не ускользало не только облаченное в строчки, но и то, что между строк.

Погружаясь в предоставленный документ, я не переставал удивляться человеческой мерзости, маниакальному стремлению к контролю над другими, изощренности манипуляций и, естественно, жестокости.

Читал про манипуляции, проводимые с пациенткой А.С. — чудо, что после такого Вика и то, что выжила, и то, что сохранила чистый взгляд на мир, что смогла довериться мне, Левушке. За короткими фразами, что были выведены на документе, прятались тяжкие преступления. Читаю:

18.01. А.С. — побег.

19.01. А.С. — возвращение в «Воронку». Физическое воздействие в целях профилактики подобного поведения.

20.01.-24.01. А.С. — 2 мл. в-ва № 4 внутривенно (результат: сонливость, податливость, готовность снова ходить на учения)

25.01.-05.02. А.С. — псих. воздействие через медитации и депривиации сна (ограничение до 3 часов в сутки).

06.02.-08.02. А.С. — отдых, физическое восстановление.

09.02–14.02 — отправлена на работы.

15.02.- 18.02. — вследствие истерики ограничение в пище, изоляция

19.02. — агрессивное поведение, помещена в клинику.

Если бы сейчас передо мной сидел Учитель, я бы отбросил служебный протокол и стандартные методики ведения допросов. Он бы у меня кровью умылся и соплями подтерся.

Теперь я вижу что эта А.С. — Анна Степанована, нынешняя Вика, — даже половины того, что творилось в «Воронке» не рассказывала. Я не знаю, что мне придется сделать, чтобы все произошедшее хотя бы частично утратило для нее значимость, чтобы пришло понимание, что это прошлое, которое никогда к ней не вернется.

Хочется позвонить Кириллу и сказать, чтобы был с ней помягче, чтобы баловал по мере возможности — нельзя, терплю. Да и Кирилл не тот человек, который бы баловал кого-то. Он тоже не менее раненый в душу, чем Вика.

Прошу Кантинина зайти вечером обсудить некоторые вопросы. Замечаю, что стал осунувшимся, бледным, усталым.

— Я вот что хотел у вас узнать, Герман Демьянович, я так понимаю, Учитель баловался психотропными веществами, явно используя их незаконно. Возможно, стоит за эту ниточку потянуть? Что за поставщики? На каких условиях работают?

— Я… информации у меня не очень много, — с некоторой заминкой отвечает Кантинин. Если вы меня начнете и по этой статье рассматривать, предупреждаю, что нашему …ээ-э сотрудничеству конец.

— Если никакая ниточка к вам не поведет, никто вам лишнюю статью пришивать не станет, Герман Демьянович.

— У меня на самом деле мало информации. Только один раз, еще практически на заре нашего совместного бизнеса с “Воронкой” я начал подпольную работу в поисках компромата. Как вы понимаете, это было не для шантажа, а в качестве тыла. Вот этот документ, что передал вам сегодня, пожалуй, единственное, что мне удалось нарыть. Так как это были практически рабочие записи Учителя для себя, казалось, видимо, что запись не представляет ценности, так что мне удалось сделать так, чтобы информация свободно утекала к моим каналам вплоть до последних дней.