Книга Воронка. Спаси меня, страница 46 – Майя Тень

Да и ещё одна нелепая деталь из разговора с этой потерпевшей тоже не выходила из головы. Когда я уже уходил, она схватила мою ладонь и спросила: “Скажите, как дела у вашей девушки? Вы ее хорошо оберегаете?”

Я тогда мягко выдернул ладонь, подумав о том, что женщина просто-напросто бредит, ей действительнто стало плохо.

А если нет? Если это были осмысленные слова, тогда что она имела ввиду?

Если профдеформация Багрянцева связана с телефонными мошенниками, то моя профдеформация и незакрытый гештальт — это “Воронка”. Если их связать, то выходит, что потерпевшая имеет отношение к “Воронке”, что она слила мою информацию из телефона или установила программу слежки. И вряд ли сделала это добровольно, потому что страх у нее был неподдельный и синяки тоже настоящие. А вот ее последний вопрос: возможно ли, что это была подсказка для меня, возможно ли, что она спрашивала про Вику?

Не знаю, что сказать, но в моменте мне кажется, что версия сносная, хотя построена на параноидальных идеях двоих, страдающих профдеформацией. Может ли болезненная идея, помноженная на другую такую же, быть состоятельной?

Интересный вопрос, но прежде чем отвечать, что это нездоровый бред, надо вспомнить, что и секта «Воронка» является нездоровой частью в жизни общества, ее раковой клеткой.

— Ты можешь проанализировать трафик, проверить настройки переадресации… — предлагает Багрянцев. Но тут же сдается. — Все, понял, хорошо, просканирую твой телефон. Уверен, нашла коса на камень — встретились два параноика. На самом деле ничего нет. Но всё сделаю ради твоего спокойствия.

Если бы.

Я б молился на Багрянцева, если бы всё так и было.

Но до моего спокойствия было очень далеко. А причин для серьезной тревоги становилось больше с каждым днём.

Вика

Когда неделю, месяц, два, три живешь в таком месте, как “Воронка”, у тебя появляется особая способность — чувствовать страх до того, как опасность прикоснется к тебе хотя бы одним своим противным шупальцем.

Не сразу, конечно, эта способность во мне проснулась. За нее пришлось заплатить достаточно дорого, и в первую очередь здоровьем. Сейчас моя наивная уверенность, что “Воронка” несет в мир только благодать могла бы казаться смешной.

Увы, смешно не было.

После того, как капитан Гордеев спас меня, навык жить жизнью простой нетравмированной личностью частично возвратился. Я могу наслаждаться вкусной едой, меня почти не передергивает от даже абсолютно безопасных медидитационных записей, ночные кошмары стали мучать гораздо реже, я снова обращаю внимание на свою внешность, частично возвращается интерес к людям, но смеяться у меня получалось очень редко. Гораздо реже, чем плакать.

К тому же все, что касается “Воронки” смешным быть не могло. Страшным — да. Особенно последние пару дней страх буквально парализовал, и я не могла найти тому объяснения.

Жить в комнате Льва на правах его девушки перестало казаться плохой идеей и я даже испытывала скрытый восторг от этого. Вчера, когда Лев хотел переночевать у друга детства, я восприняла это в штыки. Мне было безумно стыдно перед ним, но и поделать с собой я ничего не могла.

— Так, девочки, пельмени просто восхиительные. Еще вот что, мой одноклассник Денис вернулся в родные края всего на месяц. Завтра переночую у него, — уверенно, как ни в чем не бывало заявил Лев за ужином.