Книга Развод. Исцеление, страница 24 – Ева Шах

— Значит, он видел её давно, — сказала я. — Ещё до того, как начал дома исчезать. До всей этой истории. Он приходил в салон, сидел в машине, ждал меня… и, возможно, смотрел уже на неё.

— Юль, я бы заметила…

— Нет, — перебила я. — Не заметила бы. Потому что никто из нас не хотел видеть.

Красов негромко кашлянул.

— Помимо этого есть ещё одна новость. Сегодня мы подали обеспечительные меры. Если суд удовлетворит, часть активов будет заморожена.

Я обернулась.

— Он узнает?

— Очень скоро.

И в эту секунду у Георгия зазвонил телефон.

Нет. Не у Георгия. У меня.

Экран вспыхнул его именем.

Мы с Оксаной переглянулись.

— Возьмите, — спокойно сказал Красов. — Только на громкую.

Я нажала приём.

— Юлиана, — голос Георгия был ровным. Слишком ровным. Опасно ровным. — Ты совсем с ума сошла?

— Добрый вечер и тебе.

— Ты полезла в мои счета?

— В наши.

— Не играй словами.

— Тогда не играй в жертву.

На том конце раздался тяжёлый вдох.

— Ты подала обеспечительные меры?

— Да.

— Ты понимаешь, что ставишь под удар бизнес?

— А ты понимаешь, что поставил под удар мою беременность, когда решил трахаться на стороне?

Оксана прикрыла глаза. Красов сидел неподвижно.

— Не надо этих базарных формулировок, — процедил Георгий. — Ты разговариваешь не на кухне.

— Зато ты привык решать всё именно так — между кухней, постелью и чужой квартирой.

— Юлиана…

— Нет, послушай теперь ты. Ты хотел, чтобы я взяла то, что мне кинули, и тихо отползла в сторону. Не выйдет. Я не отдам тебе ни копейки из того, что было построено и моими годами тоже.

Он помолчал.

Потом сказал очень тихо:

— Ты пожалеешь.

У меня по спине прошёл холод.

— Уже пожалела. Когда однажды согласилась, что ты имеешь право решать за меня.

— Это угроза?

— Нет. Это конец.

Я отключилась.

В комнате повисла тишина.

Красов закрыл ноутбук.

— Теперь он точно понял, что вы не шутите.

Оксана подошла ко мне.

— Ты молодец.

Я покачала головой.

— Нет. Я просто больше не боюсь той боли, которой он меня пугал. Он уже сделал максимум.

И именно в этот момент где-то глубоко внутри я вдруг поняла ещё одну страшную вещь.

Мне стало мало просто уйти.

Мне было нужно, чтобы он увидел, как теряет всё, что считал своим по праву: деньги, власть, контроль, моё молчание.

Мне нужна была не истерика.

Мне нужна была расплата.

Я медленно положила руку на живот.

— Мы с тобой ещё посмотрим, — шепнула я так тихо, что услышала только сама. — Как рушатся красивые мужчины, когда женщины перестают быть удобными.

Первой атакой он выбрал не деньги.

Дмитрия у меня не было. Сына — тоже. Но была дочь. Моя Варя.

И он ударил через неё.

Я не видела Варю почти десять дней. Она жила у его матери в загородном доме, потому что «там спокойнее», «там воздух», «там школа онлайн, пока всё не уляжется». Это были его формулировки. Её сообщения становились всё короче: «мам, я занята», «мам, потом», «мам, всё сложно». Я держалась за каждую запятую, как за руку ребёнка на краю обрыва.

В понедельник утром, когда меня в очередной раз выворачивало от запаха зубной пасты, телефон звякнул сообщением.

От Вари.

«Папа сказал, ты хочешь отнять у него всё и оставить нас без дома. Это правда?»

Я села прямо на пол в ванной.

Пол был ледяной, но мне было всё равно. Тошнота отступила, уступив место другому — ужасу, такому острому, что я не могла вдохнуть.