Книга Развод. Исцеление, страница 23 – Ева Шах

— Что всё, что ты сейчас делаешь, вернётся тебе. Не через скандал. Через последствия.

Он коротко усмехнулся.

— Звучишь, как мстительная героиня дешёвого сериала.

Я сжала телефон сильнее.

— А ты звучишь, как мужчина, который ещё не понял, что меня больше нельзя запугать.

— Посмотрим.

— Посмотрим.

Я отключилась первой.

Рука дрожала.

Оксана смотрела из кухни.

— Ну?

— Он бесится.

— Прекрасно.

— А я… — я опустилась на стул. — Я, кажется, начинаю дышать этой войной.

Она подошла ближе.

— Это плохо?

Я подумала.

— Нет. Страшно. Но не плохо.

Потому что где-то в глубине, под всеми слезами, под всеми унижениями, под бессонными ночами и тошнотой по утрам во мне рождалась новая женщина.

Та, которая больше не просила.

Та, которая запоминала.

Та, которая умела ждать правильный момент.

И, кажется, именно её Георгий пока ещё не видел.

Неделя прошла как один длинный нерв.

Я почти не выходила из дома. По утрам меня мутило так сильно, что даже запах чая казался нападением. Оксана варила мне жидкую овсянку, ругалась, если я не ела, таскала по врачам, собирала бумаги для Красова и параллельно воевала с салоном, где Рыбина внезапно стала вести себя так, будто это я её предала.

Я не удивлялась.

Предатели всегда особенно обижались, когда их переставали прикрывать.

Георгий не появлялся. Но его присутствие было везде. В пропущенных звонках. В письмах от юриста. В выписках со счетов, которые Красов вытаскивал одну за другой. В фотографиях, которые я всё ещё не могла удалить. В детской, которую мы когда-то сделали для сына, которого потеряли на двенадцатой неделе пять лет назад. Об этой боли Георгий тоже умудрился забыть первым.

Теперь я не забывала ничего.

В пятницу Красов позвонил сам.

— Есть новости.

— Хорошие? — спросила я.

— Для вас — да. Для Георгия Олеговича — не очень.

Он приехал вечером с папкой и ноутбуком. Сел в гостиной, разложил документы.

— Мы нашли ещё один счёт, — сказал он. — Не основной. Но активный. И именно через него шли переводы на аренду квартиры Людмиле Мировой.

Я вскинула голову.

— Мировой?

Красов кивнул.

— Да. Полное имя — Людмила Олеговна Мирова. Вам было известно?

Я медленно перевела взгляд на Оксану.

Она застыла.

— Что? — спросила я. — Ты знала эту фамилию?

Оксана побледнела.

— Мирова…

— Говори.

Она села очень медленно.

— У нас в салоне раньше работала девочка. Администратором. Год назад. Люда Мирова.

У меня в груди что-то оборвалось.

— Та самая?

— Не знаю… Я не видела её фамилию давно. Но… возраст подходит.

Я почувствовала, как по коже побежал ледяной пот.

— То есть она была рядом? Всё это время? Через тебя? Через салон?

Оксана резко замотала головой:

— Я не знала! Клянусь. Она уволилась полгода назад. Сказала, что уходит в маркетинг, что ей предложили хорошее место. Я даже не связала…

Красов внимательно посмотрел на нас обеих.

— Это важно?

Я засмеялась. На грани.

— Важно? Это восхитительно. Мой муж умудрился завести роман не просто с молодой любовницей, а с девочкой, которая сидела почти у меня под носом. В салоне моей сестры. В пространстве, которое я считала своим.

Оксана закрыла лицо ладонями.

— Юля…

Я встала и отошла к окну.

— Нет. Подожди. Дай мне это переварить.

За стеклом шёл мелкий снег с дождём. Москва размазывалась серым акварельным пятном. А у меня внутри всё сжималось в одну точку — острую, злую, почти светящуюся.